Часть вторая. Прощальный полет баклана
домой. Вся люксовская братия осознает, что на корабле уже делать нечего
(что справедливо, но очень обидно для механических сил) и всеми правда-
ми и неправдами старается покинуть борт родного корабля. Первым после
швартовки, чуть ли не раньше командира на пирс выпрыгивает «особняк».
Ему сам черт не указ, и его никто не остановит. С ЧК не шутят. Хотя по всем
документам до сброса аварийной защиты обоих реакторов на берег сойти
не имеет права ни один член экипажа. Даже такой значительный, как флот-
ский чекист. Позже пойдут другие «незаменимые»: секретчик в штаб, доктор
в госпиталь, интендант неизвестно куда, еще кто-то куда-то, и потекло, по-
плыло. Ладно, тех, кто на вахту после вывода заступает, отпустят часа на два
семью обнять. А остальные? Море на замок всеми правдами и неправдами.
Мой последний командир, при всех своих минусах, правила знал и выпол-
нял. И первый раз на моей памяти не закрыл глаза на такое дело. Взял и при-
казал после сброса защиты экипаж построить на пирсе, проверить людей,
и отсутствующих обидеть финансово. Господи, горе-то какое было! Люксы
шатались по пароходу, проклинали сатрапа-командира, не знали куда деть-
ся и ежеминутно названивали на пульт с глупыми просьбами. Ну тут мы по-
веселились! Каждый вывод мы и без этого кумы королю, а здесь все вовсю
умоляют, ну поскорее, миленькие, пожалуйста, ножками стучат, домой хо-
чется! Мелочь, а приятно!
Любой оператор ГЭУ знает: после моря домой он попадет позже всех.
Даже если принципиальный командир оставит всех ждать окончания, ме-
ханический офицер все равно останется привести механизмы в исходное,
поставить парогенераторы на хранение, турбину ГТЗА попроворачивать,
да много всякого. Ко всему прочему, по флотской иронии судьбы, из морей
приходят, как правило, под вечер. Часиков эдак в девятнадцать-двадцать.
Приплюсуйте часа полтора на приготовления и пробы, часа четыре на вы-
вод, и домой уже толку идти нет. Крути не крути, а к восьми ноль ноль весь
экипаж на пирс, подъем флага – традиционный ритуал.
Да и сам вывод – это тоже ритуал. Незаконно – неуставной. Прозве-
нела тревога, собрались на пульт, начали один борт. Первый и второй опе-
раторы на местах, комдивы тоже, остальные из отсеков доложились и тоже
на пульт прирулили. Перешли на ручное управление, снизили температу-
ру, начали промывание парогенераторов – и поехали. Промывание идет
час, время есть. Режется сало, чистится лук, вскрываются консервы и глав-
ное – разбавляется шило. В чисто военно-морских пропорциях – два к одно-
му. Не две части воды к одной спирта, а наоборот. Так убедительнее и дей-
ственнее. Все маскируется под массовое чаепитие. Секрет Полишинеля. Все,
вплоть до командира, знают, ну или догадываются: механики выводятся, по-
шел процесс. Лучше закрыть глаза и ничего не замечать. Или только в край-
нем случае, если уж бесчинства пойдут. Но это редко. А так тихо-мирно. Сей-
час можно немного расслабиться. Не надо очертя голову лететь на пульт ГЭУ
при любом залипании техники, дрожать над работой испарителей, вскаки-
вать при утробном звуке падающей защиты. Все позади, работа окончена.
Ждем новой, а пока – расслабляемся.
Под неторопливый процесс вывода установки, принятия антистрессо-
вого напитка и поглощения продуктов питания мы решаем, кто остается по-
сле ухода всех. Комдив – само собой, командир реакторного – как правило,
и один управленец. Остальные после всего могут идти домой, но большин-
ство все же остается. Особенно если поздно. Домой пойдешь – не выспишь-
229
П. Ефремов. Стоп дуть!
ся. Опять же не для ушей блюстителей ядерной безопасности, вывестись
можно очень быстро, выполнив ко всему прочему все необходимые опера-
ции, а не просто нажав кнопку сброса стержней АЗ. Уметь надо, и это уме-
ние свое воплощать в жизнь. Частенько после обсуждения с механиком всех
нюансов так и делается, но никому до поры до времени не докладывается.
Несмотря на свой якобы аристократизм, редко кто из люксов знает, что за-
щиту реактора можно сбросить бесшумно, а о световой сигнализации в ЦП
вахтенные офицеры, конечно, знают, но что и когда горит – тайна остро-
ва Пасхи. Лишние знания отягощают голову и мешают полноценному вос-
приятию мира, так сказать. Командир перед каждым заходом в базу часов
десять торчит на мостике в любую погоду, на берег до сброса защиты сой-
ти тоже не имеет права, и с началом вывода падает в каюте на шконку как
убитый, только мыча в «Каштан» в ответ на доклады дежурного. Так что все
в наших руках. И порой, когда весь корабль думает, что до конца вывода еще
тьма времени, мы уже все окончили и сидим, мирно попивая горячительные
напитки, и, сверяясь по часам, докладываем этапы «большого пути» для за-
писи в журнал дежурного по кораблю. Все равно раньше докладывать нель-
зя. Такие вот ядерно опасные дела. А помогает нам наводить тень на плетень
обилие взаимоисключающих руководящих документов и директив (смотри-
те рассказ «Кладезь знаний»). При умении, желании и опыте с их помощью
можно доказать любому все что угодно. Ну а шило? Современная медицина
