еще не сумела придумать более сильного средства против стресса. По край-
ней мере, для нас, русских. И я думаю в умеренных дозах его надо прописы-
вать после долгих походов. Особенно если там, где ты живешь, ничего, кро-
ме ДОФа и магазинов, нет и, думаю, никогда не будет. Раньше не сделали,
а сейчас никому это и подавно не надо. Не те времена.
На флоте, надо с этим смириться, пили, пьют и пить будут. От адми-
рала до последнего матроса. Видел я, как горькая хороших ребят сжигала,
пьяных замкомдивов с царскими замашками в море наблюдал, сам грешен
был, не скрою. Но могу сказать одно. Если раньше пили для удовольствия,
то сейчас – кто-то от обиды и злости, кто-то от вседозволенности. А причи-
ны со следствиями ох как связаны! И уж если это зло неистребимо, так пу-
скай причины для него будут хорошие и радостные.
Бывало и хуже!
У меня от ваших фокусов, господа механики, спи-
на потеет и прочие гениталии.
– А спина – это гениталии, товарищ капитан
2 ранга?
– У военного все гениталии!
Автономка. Пятьдесят восьмые сутки похода. Двенадцатые сутки
подо льдом. Глубина 110 метров. Наверху плотный лед, внизу километровая
глубина. Тревог на всплытие под перископ и на сеансы связи нет уже почти
230
Часть вторая. Прощальный полет баклана
две недели. На борту старшим в походе – заместитель командира дивизии.
Конфликтует с командиром постоянно. Ищем полынью или тонкий лед, что-
бы всплыть и определиться с местом. На корабле привычная рутина: вахты,
осмотры, занятия, приборки.
12.30. Начало учебной тревоги для повседневных осмотров кабельных
трасс, с дальнейшим плавным переходом в общекорабельную войну. Снова
будем условно топить, поджигать и взрывать отсеки. Однообразие процедуры
и неграмотность сценариев надоели до зубной боли. Перед каждой «войной»
механик шепотом доводит по «Каштану» очередной план на пульт. Не дай
бог, наши действия пойдут вразрез с теми, которые уже представил в своей
голове старший на борту. Тревога для всех, и на пульте яблоку негде упасть.
Оба комдива, управленцы: я и Белошейкин побортно, электрик на «Каме».
Изредка забегает киповец Скамейкин. Вообще обстановка рабочая. Регу-
лярность этих зачетных, контрольных, тренировочных, подготовительных
учений окончательно притупила их восприятие. Серьезно это мероприятие
уже при всем желании не воспринимается. Отсидеть, откукарекать по связи
набор дежурных фраз: «…выполнены первичные мероприятия…», «…услов-
но сброшена аварийная защита…», «…условно начата проливка активной
зоны…». И все. Ну а сейчас – сидим на пульте и ждем начала.
14.00. Началось. Старпом усталым голосом, пытаясь изобразить край-
нее возбуждение, то ли кричит, то ли шепчет в «Каштан»:
Учебно-аварийная тревога! Взрыв аккумуляторной батареи во втором
отсеке!
Заверещала аварийная сигнализация. Комдив раз Петрович доклады-
вает в ЦП о готовности, смотрит на часы и изрекает:
– Мужчины, эта лабуда на час, не меньше. Давайте чайку сообразим.
Все соглашаются. Что будет дальше, знаем назубок. Пожар в нашем от-
секе, вода в восьмом, под занавес – разрыв первого контура левого борта
на неотключаемом участке. Старший непременно скажет, что все делалось
неправильно, и завтра начнем сначала. Он с командиром на ножах. Ну рабо-
та у начальников такая – вечно быть недовольными! Что с них, бедняг, возь-
мешь? Ну не могут они по внутреннему своему устройству признать, что мы
знаем, что делать! Не могут!
Поставили чайник. Из сейфов извлекли баранки, сухарики, варенье.
Завязалась неторопливая беседа. Анекдоты, женщины, отпуск. По ходу дела
начался условный пожар и в нашем отсеке. Не отвлекаясь от чаепития, до-
стали свои идашки, распустили шланги ШДА. Вдруг ненароком заглянет по-
средник, а мы готовы. Обстановка создана. Считая людей, заглянул коман-
дир отсека. Накарябал на бумажке наше количество, вздохнул:
– Как оно все надоело!
И ушел считать остальной отсек.
14.25. Как всегда, одна война плавно перетекает в следующую. Цен-
тральный пост начал усиленно «топить» восьмой отсек, про недопотушен-
ный «пожар» в третьем сразу забыли. Поглядывая на часы, продолжаем дис-
куссию за чаем.
14.33. Из-за приборов, разделяющих пульт ГЭУ и киповскую, вырыва-
ется огромный черный клуб дыма. Оттуда слышится вопль Скамейкина:
– Мужики!!! Пожар в киповне!!!
Секундный ступор. Петрович сметает рукой чашки и объедки со стола
на палубу. Комдив два каплей Кулик докладывает в центральный. От дыма
231
П. Ефремов. Стоп дуть!
хочется кашлять. После недолгого замешательства трансляция центрально-
го поста оживает.
– Аварийная тревога! Фактически! Пожар в третьем отсеке, горит вы-
городка КИП! Личному составу третьего отсека включиться в ИСЗ!
Торопливо натягиваем маски ШДА. Дым хоть и пыхнул всего один раз,
но от него противный и едкий привкус во рту и слезятся глаза. Внезапно,
ни с того ни с сего со своим противным охающим по всему кораблю звуком
падает аварийная защита реактора правого борта. Моментом. Без предупре-
дительной сигнализации.
