– А там кто? – Дрожащей рукой он показал в сторону спальни.
– Да твой брат Сережка с женой. Его же к нам перевели. Я им спальню
уступила, пока тебя нет. А сама с сыном. Да что за крики-то там?
– Я… Понимаешь… Тут… Вилка…
– А я мыться ходила. Днем напор слабый, а ночью ничего. Слушай, Ста-
сик, у них, кажется, что-то случилось…
– Ага, – только и сказал Стас и грохнулся в обморок.
То, что брат переводится к ним, что у него жена тоже блондинка, что при-
ехать они должны были именно в эти дни, Стас, конечно, помнил, но навер-
нувшаяся на глаза красная пелена заслонила все, да и кто бы мог подумать!
В итоге все закончилось лучше, чем можно было ожидать. Задницу Се-
реже заштопали. Военврач в госпитале, с трудом выдернув вилку, долго вы-
ражал восхищение богатырским ударом, а закончив операцию, похлопал
Сергея по филейной части и обрадовал:
– Геморроя не будет никогда! У тебя там труба, без сучков и задори-
нок. Нефтепровод!
Помолчал и, хмыкнув, записал в журнале, что больной сел на гвоздь. Си-
деть на стуле по-человечески Сергей разучился надолго. Первое время пла-
кал, когда шел в гальюн по большой нужде, и рыдал, когда возвращался. По-
том привык. Сейчас и не помнит, наверное, времена, когда сравнивал унитаз
с электрическим стулом. Сережиной жене Лене расклинившиеся ноги сво-
дили четыре медсестры и хирург. Свели с трудом. А заикалась она всего три
месяца. Да и то только в постели. В общем, все закончилось хорошо. Как го-
ворится, малой кровью. Ячейка общества не распалась, семья сохранена.
Жизнь продолжалась. Стас и Лариса так же гуляли, держась за руки
и воркуя словно голуби. Солнце так же светило, и корабли так же уходи-
ли в море. Вот только Лариса стала убирать по шкафам все острое, вплоть
до зубочистки, а Стас, приходя домой, звонил в дверь по пять минут и ждал,
пока ему откроют.
Что касается Сергея и его жены, то они хоть и простили Стаса, но но-
чевать у брата никогда больше не оставались…
Капитан-лейтенант Хлебов Виктор Сергеевич человеком был загадоч-
ным во всех отношениях. Большой оригинал. Причуды его были столь
многочисленны и обильны, что народ в конце концов привык и пере-
стал их замечать, воспринимая все его выходки как само собой разуме-
ющееся. А заносило Витюшу черт знает куда. То он ударялся в религию.
Завешивал каюту иконами и образами, все вахты напролет штудировал
религиозную литературу, пересыпал речь богословскими терминами.
Доставал всех. Потом резко уходил в культ здорового тела. Махал гиря-
ми вплоть до сердечных приступов, обвешивался эспандерами, посещал
239
П. Ефремов. Стоп дуть!
все спортивные секции, существовавшие в поселке: от кунг-фу до аэро-
бики. Нешуточно увлекался фотографией. Мог печатать с утра до вече-
ра. Очень многогранная личность. И при всем при том достаточно безо-
бидный человек.
К нам в экипаж он попал после одного случая, когда в Двинске до смер-
ти перепугал троицу молодых шалопаев, перелезших справить естествен-
ные надобности на территорию склада. А Виктор там дежурил в ту ночь.
Два мальчика и девочка, поддатенькие, лет по восемнадцать, перепрыг-
нули через забор и только собрались приступить к орошению террито-
рии, как из дежурки вылез Хлебов.
Зима. Холодно. Снега по пояс. Узрел Виктор нарушителей, кричит, ухо-
дите, мол, с территории! Охраняется! А те хохочут. Дескать, пошел бы
ты, офицер, подальше. Иди грейся, не лезь не в свое дело. Виктора Сер-
геевича и пробрало. Вынул табельный Макаров, и, как по уставу, первый
выстрел – в воздух. А те не поняли сначала и продолжают. Ну тогда Витя
и вдарил по ним. Чуть выше голов. Для острастки. От страха у них в шта-
ны мочевые пузыри и слились.
Хлебова долго за пальбу эту по инстанциям таскали, а потом к нам
в экипаж сплавили, в ссылку. Мы тогда не у дел были. Самое место для
проштрафившегося каплея. Вот тут и начались у Вити семейные неуря-
дицы. Супруга его женщиной была симпатичной и тщеславной, на карье-
ру мужа большие надежды возлагала и не могла не понимать, что стрель-
ба «по движущимся мишеням» надолго, если не навсегда, закроет Вите
путь к командным вершинам. А если прибавить к этому врожденную ску-
пость и тягу к мужскому обществу Хлебовой половины, то состояние их
отношений начало ухудшаться день ото дня.
Прошло немного времени, наш экипаж тоже в Двинск выехал. Нена-
долго. Нас и стали использовать на полную катушку. Вахты, патрули,
гарнизонные мероприятия. Как-то министр обороны на заводы пожа-
ловал. Всех наших офицеров в оцепление по городу выставили, выряди-
ли в ваишников. Повязки, краги, ремни, жезлы регулировочные. А глав-
ное – каски белые с надписью «ВАИ». Отстояли весь день, промерзли.
Вечером имущество сдавать, вдруг выясняется, что Хлеб каску потерял.
Как умудрился? А вот потерял – и все. Пропала. Ерунда, конечно, запла-
тил Хлебов рублей пять, и все забыли. Кроме его самого. Отремонтиро-
вались. Вернулись в Гаджиево.
А надо сказать, что у Хлеба отношения с женой все портились и пор-
тились. К разводу шло.
