мирал человеком был очень приличным, кричал редко, матом ругался тоже
нечасто (не в пример другим). Вместе с тем вздуть мог так, что жить не хоте-
лось. Настоящий флотский интеллигент, хотя, если честно, я в это не верил.
Флотская организация плющит всех, даже личности высокоинтеллектуаль-
ные с рождения. Но внешне адмирал держался молодцом.
Выходные (смотреть выше) обещали быть спокойными для вахты.
В море и из морей никто не уходил и не возвращался. Матросы в те време-
на еще не научились дезертировать, а офицеры и мичманы пили ради удо-
вольствия, а не чтобы забыться. Комдив тоже очень подробно проинструк-
тировал Погорелова, пожал мне руку и сказал, что будет дома, у него гости,
и по пустякам не беспокоить. Сел на «уазик» и умчался. За ним след в след
умчался на «проверку» и Погорелов. Через пять минут, поднимая пыль стол-
бом, умчался весь штаб, включая вневременного СПНШ. Немного погодя,
пошарахавшись без дела по ПКЗ, дежурный по политотделу каперанг Бала-
гуров забрел в дежурку, поковырял в носу и очень важно сообщил о край-
ней необходимости своего присутствия в ДОФе (а это поселок). Мол, там
сегодня вечером поет хор матросского состава на вечеринке первоклассни-
ков, посвященной 72-й годовщине Великой Октябрьской социалистической
революции. Он снова поковырял в носу и дал телефон ДОФа (проверил –
и у него домашний). После чего быстро испарился. В штабе стало тихо и пу-
сто. Я с дежурным по штабу и два вахтенных. Один на улице у трапа, другой
со мной – рассыльный. Тишь и благодать.
Откровенно говоря, мне очень хотелось, чтобы все побыстрее убра-
лись. Причина была крамольная, но простая и даже детская. В 23.00 по те-
левизору впервые в СССР должны были показать документальный фильм
о битлах. Посмотреть хотелось до жжения в одном месте, полузапрещенная
242
Часть вторая. Прощальный полет баклана
рок-н-ролльная молодость еще давала о себе знать. План просмотра я разра-
ботал загодя, и то, что у комдива гости, было мне на руку. Дело в том, что един-
ственный доступный телевизор в штабе стоял у комдива в кабинете, на верх-
ней палубе. Большинство флагманских запирало свои каюты на ночь, но ком-
див по традиции свою оставлял открытой. Вот в его-то каюте я и собирался
окунуться в историю ливерпульской четверки. Мичман, дежурный по штабу,
менял меня в два часа ночи. Штаб пуст. На телефоны я посажу рассыльно-
го, он будет отвечать на звонки, представляясь мичманом, и в случае опасно-
сти вызовет меня прямой связью из кабинета адмирала. Верхний вахтенный
будет следить за автотранспортом, заезжающим на пирс или проезжающим
в непосредственной близости от него. Схема действий проста: по пирсу идет
офицер (которых в ночь с субботы на воскресенье никак не ожидалось) или
на пирс въезжает «уазик» – верхний вахтенный открывает дверь и кричит
рассыльному. Тот поднимает трубку прямого телефона, и через 30 секунд
я на месте. Грамотный, оперативный, по-военному четкий план.
В 23.00 я так и сделал, обязав парой подзатыльников укутанного в ту-
луп, засыпающего верхнего вахтенного следить за обстановкой на пирсе.
Начало было приятным. Усевшись на мягкий комдивовский диван, я вклю-
чил телевизор, откинулся и приготовился смотреть. Явно чего-то не хвата-
ло. Сбегав в дежурку я вытащил из портфеля походный кипятильник, чаш-
ку и весь комплект бутербродов. Приготовить чашку кофе было секундным
делом, и я уселся перед телевизором с горячим напитком и домашними заго-
товками жены. Не спеша подкрепился. Кофе и сигаретный дым – понятия
неразделимые. Подтащив поближе журнальный столик с пепельницей, я за-
курил. Легкие опасения затерялись в подкорке головного мозга с первыми
аккордами битлов. Я окончательно расслабился. Захотелось уюта. Первым
делом в угол дивана полетела фуражка и ремень с портупеей. После второй
чашки кофе стало жарковато, и я расстегнул тужурку. Ботинки тоже изряд-
но мешали и жали ноги. Я уже совершенно раскис, скинул хромачи и, задрав
черные флотские караси на журнальный столик, окаменел перед экраном
в позе отдыхающего ковбоя. Фильм был интересный, песни великолепные,
диван мягок и удобен. Я даже начал поклевывать носом, несмотря на погло-
щенное кофе. Кабинет стал каким-то родным, уютным, и я постепенно по-
гружался в состояние нирваны.
По иронии судьбы, именно под звуки «Yellow submarine» я букваль-
но кожей почувствовал присутствие в кабинете постороннего. Ощущение
опасности было таким отчетливо-тревожным, что я прямо в карасях спрыг-
нул на палубу и повернулся к входной двери.
На пороге стоял комдив. Адмирал, правда, был в штатской одежде, что
было совершенно незаметно при взгляде на его лицо. Все подробности его
внешнего вида блекли и терялись на фоне гаммы чувств, пробегавших по су-
ровому лицу флотоводца. По-моему, он еще сомневался, в свой ли кабинет
заглянул или ошибся. Или он вообще не в своем штабе? Но то, что босой,
полуобнаженный старлей сжимая в руке дымящуюся сигарету, доложился
по уставу, убедило его в обратном.
– Товарищ адмирал! Во время несения службы замечаний не было. Рас-
порядительный дежурный старший лейтенант Белов.
