нообразия форм, расцветок и, главное, такого количества очков в одном ме-
сте. Это была просто какая-то Ниагара дужек, стекол и оправ, в центре ко-
торой было маленькое стеклянное окошко, с выдвижным лоточком для де-
нег. И что самое страшное, самые дешевые очки, качеством даже хуже тех,
какие сотнями клепали грузинские цеховики, стоили не меньше 600 драхм,
против которых у меня было всего 350. Я приуныл. Мечта щегольнуть в от-
пуске в красивых очках, разглядывая на Феодосийской набережной сквозь
фирменные темные стекла заманчивые силуэты отдыхающих москвичек,
начала таять с ужасающим ускорением. Но тут наш вожатый офицер, при-
смотревшись к окошку киоска, кое-что заметил.
– Смотри как?! У них тут можно торговаться… Видите бумага с ручкой?
Пишешь свою цену, он свою. И так пока не договоритесь. Для иностранцев,
наверное, таких, как мы.
30
Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова
Я подошел поближе. Действительно, у окошка лежала стопка небольших
листов и ручка, а сквозь небольшое стекло на нас с удивлением взирало лицо
немолодого седого грека. Он с интересом разглядывал нашу форму, видимо,
видел ее впервые. Я набрался духа, нагнулся к стеклу и ткнул пальцем в бли-
жайшие очки, стоимостью в несколько тысяч местных рублей. Грек с улыб-
кой кивнул, и сняв их с витрины, подал сквозь окошко. Очки были краси-
вы и изящны. Я осторожно нацепил на нос это, как мне тогда казалось, про-
изведение искусства. На киоске висело зеркало. В нем отражался курсант
в бескозырке и чудовищной красоты очках, в которые я сразу же беспово-
ротно влюбился. Несколько минут я крутился у зеркала, словно заправский
модник и слушал одобрительный шепот товарищей. Наконец грек, дав мне
налюбоваться на себя, показал пальцем на бумагу. Я снял очки и со вздохом
просунул их обратно в киоск. Я сделал глубокий вдох и, взяв в руки ручку,
написал на листе цифру «200». Глаза у грека стали, как две огромные тарел-
ки. Он долго смотрел на написанную цифру, потом вышел из оцепенения,
и написал другую: «2500». Мне ничего не оставалось, как невозмутимо на-
писать следующую цифру: «250». Все наши, включая офицера, сгрудились
вокруг и с увлечением следили за нашим безмолвным торгом. И вот когда
я написал свою последнюю доступную цифру «350», а грек написал «2300»
и многозначительно покрутил пальцем у виска, глядя на меня. Где-то сзади,
за нашими спинами, раздался приятный женский голос:
– Здравствуйте, ребята!
Про грека и очки все сразу забыли. Даже я. Нам всем, как бы само со-
бой казалось, что в этом красивом, но чужом городе, кроме нас, нет и не мо-
жет быть никаких других русских, и уж тем более женского пола. Мы разом
повернулись. Перед нами стояла невысокая светловолосая женщина в свет-
лом пальто. Было ей лет тридцать пять. Женщина не просто улыбалась, а, ка-
залось, сияла от радости.
– Здравствуйте, мальчики! Как я рада русскую речь слышать, вы даже
не представляете! Семь лет на Родине не была… И тут вы!
Мы неуверенно улыбнулись в ответ, косясь на нашего офицера. Жен-
щина, конечно, не походила на идеологического диверсанта, но инструкти-
ровали нас на совесть, и ввязываться в разговор без санкции старшего ни-
кто из нас не решился. Женщина, видимо, поняв причину нашего замеша-
тельства, торопливо добавила:
– Я сама из Казахстана. Вот семь лет назад к нам греки-коммунисты
на целину приезжали, и я за одного из них вышла замуж. Так в Афинах
и оказалась. А потом полковники эти… Даже домой съездить не получилось
ни разу…
После этих слов наш кавторанг как-то старомодно шаркнул ногой и пред-
ставился:
– Капитан 2 ранга Рудик. Олег Александрович.
Женщина улыбнулась еще раз и совсем не по-нашему протянула офи-
церу ладонь.
– Евгения… Бланк… Очень приятно…
Лед был сломан, и мы вразнобой начали представляться, а Евгения слов-
но купалась в наших словах. Было видно, что она и вправду соскучилась
по родной речи и просто млела, отвечая нам на русском, правда, уже с за-
метным акцентом:
– Ребята, а что вы тут стоите?
31
П. Ефремов. Стоп дуть!
Рудик кивнул на меня:
– Вот… старшина очки купить пытается.
Евгения повернулась ко мне.
– Какие?
Я, не осознавая последствий, показал на свой предел мечтаний. Женщи-
на неуловимым движением извлекла из сумочки кошелек и сунула в окошко
кучку ассигнаций, что-то добавив на греческом. Грек что-то ответил и про-
тянул ей вложенные в прозрачный пластиковый чехол очки.
– На, носи! Это подарок от меня! И пойдемте отсюда, мальчики… Это
улица для самых глупых туристов, на соседней продают все то же самое, толь-
ко вдвое дешевле. Пойдемте, пойдемте, там и сувениров купите…
И она, подхватив нашего кавторанга, потянула его в сторону. Мы шага-
ли за ними, а я, сжимая в руке очки, почему-то испытывал какое-то подобие
стыда, непонятно за что. Я не выпрашивал подарка, но все равно чувствовал
себя неловко и неуютно. А Евгения безостановочно щебетала с Рудиком,
с удовольствием выговаривая родные слова, и беседа их постоянно перете-
кала от погоды в Севастополе до цен на продукты в Афинах и обратно. Она
привела нас на соседнюю улицу, где и правда все оказалось гораздо дешевле,
