и ребята накупили кучу всякой всячины, начиная от открыток с видами Акро-
поля заканчивая всевозможными симпатичными брелоками, которых у нас
никто и никогда не видел. Пока ребята закупались, я попытался отдать Евге-
нии свои деньги, чтоб хотя бы частично компенсировать ее затраты. Евгения
деньги категорически отвергла, не переставая при этом улыбаться, и доба-
вила, что если бы знала, что встретит нас, то обязательно захватила бы сум-
му побольше, чтобы каждому сделать подарок. После этого я сдался и рванул
вслед за всеми по лавкам тратить свои греческие копейки. Потом Евгения
купила огромный пакет местных здоровенных прозрачно-желтых и, на мой
взгляд, уж слишком сладких яблок и каких-то посыпанных сахарной пудрой
местных булочек. Она угощала нас, не переставая радоваться, и как-то сра-
зу стало понятно, что, уехав сюда с мужем уже много лет назад, она все еще
мыслями там, в Союзе, в своем далеком Казахстане, и что, научившись гово-
рить по-гречески, она никогда не научится думать на этом языке. Но наши два
часа увольнения неумолимо истекли. Евгения проводила нас, но к автобусу
благоразумно подходить не стала, поцеловав каждого на прощанье и остав-
шись стоять метров за сто от нас. Я знаю, что мне не показалось, и я точно
видел две слезинки, скатившиеся из ее глаз, когда мы уходили, оставив ее
стоять одну на перекрестке. И почему-то ее было очень жалко…
А потом был еще ответный визит греческих курсантов на наш «Хасан»,
где их без лишних церемоний и соблюдения протокола накормили борщом
и гречневой кашей с мясом, не выкладывая на стол массу столовых приборов,
а ограничившись ложкой и вилкой. Был день, когда на борт нашего корабля
хлынула еще одна волна посетителей, и оказалось, что в Греции наших быв-
ших соотечественников не просто много, а очень много, и собственно «по-
литических» среди них нет, а есть просто люди, волей судьбы осевшие в Гре-
ции, кто из-за войны, кто по глупости, а кто-то и по неуемному убеждению,
что нет правды в своем Отчестве. И хотя мы искали глазами Евгению среди
гостей, она так и не пришла. Были молодые парень и девушка, спрятавшие-
ся на корабле в надежде, что их не найдут и они вернутся в Союз. Увезенные
родителями против их воли, они не нашли другого выхода, как бежать на на-
шем корабле, и будучи найденными вахтой, рыдали и на коленях просили
32
Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова
позволить им остаться. А когда «Хасан» покидал Пирей, до самой последней
минуты с конца мола группа людей махала нам красными флагами…
Наверное, на этом и надо было бы закончить это короткое повествование
о единственном в моей жизни надводном походе за границу, но через пару
месяцев после нашего возвращения, мне лично еще раз напомнили об Акро-
поле, Греции и обо всем, что мы видели. Как-то утром командир после по-
строения отозвал меня в сторону и приказал вместо занятий явиться в глав-
ный корпус училища к представителю особого отдела. Причину он не знал,
не знал ее и я, но, будучи первокурсником, сразу начал перебирать в голо-
ве, на чем же я мог проколоться. Но все оказалось гораздо прозаичнее. Когда
в Акрополе мы познакомились с японцами, один из наших все же написал им
наш адрес, «благоразумно» указав вместо своего имени мое. И теперь в учи-
лище мне неожиданно пришло довольно увесистое письмо, больше похожее
на бандероль из далекой капиталистической Страны восходящего солнца,
из города Иокогама… Да, это было письмо от той самой нежно-хрупкой Са-
ури Косуги, которая, старательно скопировав русские буквы на увесистый
конверт, вложила туда пару десятков цветных фотографий, сделанных там
с нами, и написала письмо, которое начиналось русским «Здравствуй», а про-
должалось тремя страницами изысканной вязи иероглифов. Оно было очень
красиво, это письмо, хоть на стенку в рамке вешай, но я смог только подер-
жать его в руках. Как и смог только взглянуть на те фотографии, на одной
из которых эта очаровательная девушка положила мне голову на плечо. Наш
особист был старым и мудрым офицером и не пытался искать «ведьм». Он
молча выслушал меня, ворчливо выговорил за полнейшую несознательность,
дал посмотреть фотографии, и порвав их при мне вместе с письмом, отпра-
вил на занятия и посоветовал напоследок просто забыть эту историю. Так
я в последний раз и увидел лицо прекрасной японки Саури…
Огнетушитель за бортом
Начинаем отработку маневра «Человек за бортом»,
курсанту Белоусову приготовиться!
Достопамятный поход в Грецию. После шторма, изрядно потрепавшего
наш маленький «Хасанчик», его отмыли от даров моря и содержимого же-
лудков пассажиров, заново подкрасили и окончательно подготовили к захо-
ду в иностранный порт. После продолжительного безумства водной стихии
над водой воцарился покой. Море устало и улеглось отдохнуть. Штиль.
После встряски курсанты ожили и, выбравшись изо всех щелей, словно
тараканы на запах воблы, начали шататься по кораблю. Болтающийся без дела
военнослужащий, а тем более такой неполноценный, как курсант, – хуже
