Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова
пытке уклониться от трассы сопровождающие курсанты вежливо, но твер-
до указывали «правильный» путь. Ничего странного никто в этом не видел,
все военные во всем мире абсолютно одинаково зашорены. Ведь и у нас был
свой прогулочный «БАМ» для особо важных гостей. Наконец блуждания за-
кончились, и мы оказались в большой университетской аудитории.
Вышел греческий офицер и полчаса воодушевленно рассказывал об учи-
лище. Жаль только, совсем непонятно. После него выступил наш веселый ат-
таше и минуты за две перетолмачил выступление грека уже на русский язык.
Так как говорил он в стиле очень короткого изложения, то лично я узнал со-
всем немного. Что училище – единственное в стране, что обучаются здесь
не только греки, но и иностранцы, что всего курсантов 240 человек, да и все,
пожалуй. Затем, блестя лысиной, на кафедру взгромоздился Воеводин и про-
изнес ответную пламенную речь о дружбе и сотрудничестве, причем нас,
вероятно по соображениям секретности, он называл непонятным терми-
ном «будущие инженеры-мотористы». Военные секреты страны – вещь,
конечно, важная, но, слушая «вражьих» кадетов, мы сразу пришли к выво-
ду, что они прекрасно знают, на кого мы учимся. Единственные знакомые
слова, услышанные из их уст, касались ядерной энергии и подводных лодок.
Выполнив необходимые любезные формальности, наше начальство реши-
ло, что программа посещения подошла к концу и пора собираться по домам.
Но не тут-то было. Воспитанные греки пригласили всех в курсантскую сто-
ловую на званый обед. Только вот столовая у них называлась по-другому –
курсантский ресторан…
Это действительно оказался ресторан. Причем прекрасный, на поря-
док выше любого подобного заведения Советского Союза. В большом сте-
клянном зале стояло два стола. При первом же взгляде на них меня охвати-
ло чувство, балансирующее между паникой, ужасом и детской беспомощ-
ностью перед приближающимся наводнением. Мама родная! Чего только
не было на этих столах! Горы тарелок, неимоверное количество вилок, но-
жей и прочих блестящих железок неизвестного назначения, батареи бо-
калов, стопок, фужеров и других, совершенно незнакомых мне сосудов.
Четким строем, прямо-таки по ранжиру выстроились бутылки всех ви-
дов и размеров. Походными шатрами вздымались белоснежные салфетки.
Но ведь самое страшное было то, что хитрые буржуи на столе перед каж-
дым местом выставили аккуратные таблички, поясняющие, какой нацио-
нальности едок должен опустить задницу на этот стул. И мы, представите-
ли могучей державы, стали терять монолитность рядов. Нас сажали, пере-
межая через одного с греками! Полная катастрофа! Нет плеча товарища!
Не видна грудь четвертого человека! Повернув голову к Юрке, я обнару-
жил, что у него на лбу написан мистический страх туземца перед незнако-
мыми предметами. Остальной же наш народ вел себя, на удивление, бес-
печно, словно каждый день на камбузе нам накрывали таким же образом,
а не бросали на столы гнутые алюминиевые ложки и чугунные бачки вре-
мен очаковских и покоренья Крыма. Я, насколько возможно, придвинул-
ся к Юрке и прошептал:
– Старик, прикрой меня, я перекину таблички…
Он догадался без лишних слов, о чем идет речь, и мы вдвоем мелкими ша-
жочками, чуть ли не под руку передислоцировались к столу. Замена прошла
незамеченной, и, облокотившись о заранее выбранные стулья, мы стали ожи-
дать начала банкета. Теперь мы сидели рядом друг с другом. Мелочь, но при-
37
П. Ефремов. Стоп дуть!
ятно. Искоса поглядывая на стол, Юрка и я суммировали совместные знания
и пытались разобраться в предназначении разложенных предметов.
– Так, эта вилка, видишь, двухзубая, это для рыбы… Я читал…
– А на фига столько ножей? Четыре, нет пять…
– Один столовый, другой, вроде, десертный, а остальные… хрен его
знает.
– Труба! Опозоримся…
– Глядим на греков и делаем, как они. Один к одному…
– А салфетку куда? За ворот или на колени?
– Давай не дергаться… Делаем вид, что сыты по горло. От подозритель-
ных блюд отказываемся.
Пока мы перешептывались, наше командование узрело на столах ба-
тареи бутылок и всполошилось. Алкоголь – яд! Особенно для неокреп-
ших юношеских организмов. После серии пламенных жестикуляций и бо-
лее точного их перевода нашим атташе к столам бросились официанты.
Через минуту из горячительных напитков осталось только шампанское
и то в очень небольшом количестве. Пока производились эти манипуля-
ции в зале шел оживленный обмен сувенирами. Мы раздавали привезен-
ные с собой открытки с изображением города-героя Севастополя, значки
с Лениным и прочими символами страны и флота. Греки несли все подряд,
от парадных эполет до неизвестных нам предметов одежды. Лично у меня
до сих пор хранится гюйс, а проще сказать, форменный воротник греческо-
го курсанта непонятной конструкции, завязывающийся на спине. Стран-
но, но больше всего грекам нравились значки с изображением вождя ре-
волюции. Они с огромной радостью брали их и даже прикалывали к мун-
дирам, правда, с изнанки.
Наконец, нас пригласили к столам. Впрыгнув на заранее облюбован-
