с собой пачку «Беломора». Сам-то я его не особенно любил и употреблял
только при отсутствии других никотиновых палочек, но греков удивить хо-
телось. Продув гильзы папирос, мы с Юркой профессионально смяли мунд-
штуки и прикурили. Над столом пополз аромат родных полей, прелого сена
и других родных запахов. Соседствующий с моей стороны греческий кур-
сант стал заинтересованно приглядываться к дымящемуся предмету у меня
во рту. По его выражению лица сразу можно было понять: подобное он ви-
дит первый раз в жизни. Или, на худой конец, он принимал нас за нарко-
манов, считающих ниже своего достоинства скрывать свое порочное увле-
чение. Вытащив пачку из кармана, я жестом предложил пытливому греку
папироску производства Феодосийской табачной фабрики. Тот, с восто-
рженной улыбкой от уха до уха, закивал. Все-таки он видел в нас наркома-
нов. Ну я и угостил его, предварительно проделав перед неопытным люби-
телем все наши манипуляции. Перед тем как отправить папиросу в рот, грек
с интересом осмотрел советское произведение табачного искусства со всех
сторон, а затем решительно прикурил. Лучше бы он этого не делал! После
первой затяжки у него округлились глаза, причем до небывалых для челове-
ческой анатомии размеров. Речь, по-моему, парализовало сразу. Но настыр-
ный грек затянулся во второй раз, не осознав глубины опасности. Вторая за-
тяжка лишила его возможности дышать. Надолго. Он даже не побагровел,
а как-то мгновенно почернел. Губы судорожно ловили воздух. Из горла вы-
рывались шипенье и звуки, напоминающие клекот орла и рев водопада од-
новременно. Видно, не пошел наш табачок! Бросив папиросу в пепельницу,
грек рывком, презрев торжественность стола, вскочил и быстрым, но неуве-
ренным шагом вылетел из банкетного зала.
Вся курсантская часть хозяев стола принялась перешептываться, с опа-
ской поглядывая на пачку доблестного «Беломора», лежащую рядом со мной.
За диверсию, что ли, ее принимали? Но вернувшийся через пять минут неза-
дачливый курильщик развеял все их сомнения. Просветленный, порозо-
вевший и со слезящимися глазами грек что-то восторженно говорил, махал
руками, а затем, вытащив пачку «Winston» из кармана, предложил обмен.
Меня не надо было долго упрашивать. Обмен состоялся к общему удовлет-
ворению обеих сторон, но особенно рад был грек. Кажется, он собирался ис-
пользовать мирный «Беломор» в целях устранения конкурентов по всем во-
просам. Пример оказался заразительным, и после этого по всему столу по-
шел массовый обмен табачных изделий. «Прима» менялась на «Marlboro»,
«Черноморские», по прозвищу «смерть водолаза», на «Kent», но особенно
дорого котировался все же «Беломор». Наши сигареты с фильтром греков
особо не интересовали.
По детской наивности мы с Юркой предположили, что пытка засто-
льем после второго блюда, должна подойти к логическому концу. И рассла-
бились. Не тут-то было! За нашими спинами замаячили вездесущие офи-
цианты с подносами, наполненными большими красными яблоками. Сра-
зу возникло щемящее чувство опасности. Какая-то засада! Переглянувшись
с Юрцом, мы поняли друг друга с одного взгляда – отказываться! Может,
по правилам хорошего тона их вообще через задницу есть надо, а мы не уме-
ем. Небрежно отмахнувшись от предложения вкусить десерт, мы заново за-
курили и, скрывшись за клубами табака, принялись наблюдать происходя-
щее. Судя по всему, такие опасения пришли на ум не только нам. Многие
наши, опрометчиво приняв плоды, вертели их в руках, не зная куда пристро-
40
Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова
ить. Но у других сомнений не возникло. Наш единственный вундеркинд, по-
коривший греческую половину первобытным английским языком и не пре-
кращавший оживленных бесед с окружающими иностранцами в течение
всего обеда схватил яблоко, привычно потер его об рукав и смачно откусил.
Греки охренели! Дома-то они, наверное, тоже ели так, но на званом обеде…
Стол затих. Почуяв, что он сделал что-то не то, вундеркинд покраснел, поло-
жил яблоко на тарелку и замолчал. До самого конца встречи. Казалось, что
вся греческая половина стола ждет следующего захода на яблоко наших во-
инов. Никто не решался. Самое отвратительное, что сами греки, заинтере-
сованные нашими действиями, за десерт не принимались, тем самым лишая
возможности посмотреть, как же надо есть этот чертов фрукт. Очередным
решившимся стал капитан 2 ранга Поярков. Под перекрестными взгляда-
ми соотечественников и иностранцев кавторанг аккуратно положил ябло-
ко на тарелку, и немного поколебавшись, взял нож. Потом, опустив глаза,
разрезал яблоко на четыре части. Медленно, но решительно взял кусочек,
поднес ко рту. Аккуратно откусил. Теперь уже все смотрели на него. Ну-
тром почуяв неладное, Поярков даже поперхнулся. Взгляды окружавших
смелого кавторанга греческих офицеров говорили многое. И то, что дрему-
чие и невоспитанные эти советские, что цивилизация до нас пока еще не до-
шла, и самое главное, сквозило в них скрытое презрение к таким вот лап-
тевым офицерам, представляющим мировую державу. Что правда, то прав-
да – нас светским манерам не учили, да и никогда не собирались. Обидно.
