руд». Рубка связи, рубка СПС, еще какая-то выгородка братьев-акустиков.
Вдоль левого борта сейфы с оружием, которое так редко вытаскивается на-
ружу, что лично я, прослужив в одном экипаже десять лет, свой пистолет так
и не подержал в руках ни разу.
Со средней палубы узкий и незаметный трап вниз. На нижнюю палу-
бу. Родной подвал. Все свое. И хотя большую часть места занимает штур-
манский гиропост, самое основное внизу – мы. Пульт управления главной
энергетической установкой. Пульт ГЭУ. Если иронически – «сердце ядер-
ного исполина», если с точки зрения немеханических начальников – рас-
садник безобразий и сборище правонарушителей. Кому как. В нашем под-
345
П. Ефремов. Стоп дуть!
вале мило и уютно. Можно заглянуть на ЦДП (смотрите словарь) к начхиму
попить чайку или с той же целью к киповцам в их закуток. Можно, выта-
щив вахтенного матроса из трюма, приказать тому принести на пульт ба-
ночку огурцов или помидоров, благо овощные провизионки в нашем трю-
ме, а ключи от них у матросов есть всегда. Можно выскочить во время вах-
ты в свой гальюн, вместо того чтобы, стуча от нетерпения ногами по палубе,
ждать подмену. Можно многое, с умом и без шума. Мы в подвале. Нас не вид-
но сверху, что никак не гарантирует спокойную жизнь.
Пульт ГЭУ – любимый анус командования. Захотелось размять голо-
совые связки – покричи в «Каштан» на пульт, они там все равно безобра-
зия безобразничают, им полезно. И еще любят командиры наши в море на-
грянуть к нам с самой что ни на есть неожиданной проверкой, иногда даже
похожей на налет ОМОНа на бандитскую «малину». Но мы привыкли. Это
даже стало похожим на некое бесконечное спортивное состязание, в кото-
ром победитель не определяется, а вот проигравший всегда один, но не каж-
дый день. Чего только мы не мастерили, чтобы лишний раз не подставляться
перед командованием. И датчики на ступеньках, и дистанционный замедли-
тель открывания двери, чтобы успеть стряхнуть дремоту и сотворить деловые
одухотворенные лица. Всего и не упомнишь. Любопытно, что все люксовские
выгородки в приказном порядке всегда на замке. А вот у нас в том же при-
казном порядке замок из двери наоборот неоднократно выламывали. Стран-
но как-то получается. Пульт управления целыми двумя реакторами должен
быть проходным двором, а вот выгородка с дремлющим перед тремя лампоч-
ками мичманом – страшно секретный объект. Но пойдем дальше…
Сначала повернем налево. За переборочным люком находится 2-й от-
сек. Как говорят ныне, VIP-зона. Тут живет командир, в своем, как говорит-
ся, салоне. Салон – это, конечно, громко сказано, это всего лишь две совме-
щенные каюты, правда, с отдельным командирским гальюном. По некоторым
слухам, некоторые командиры умудряются делать в герметично закрывае-
мом гальюне замкнутую систему очистки воздуха, и после этого даже курить
там. Но это только слухи. (Правда, когда я был командиром 10-го отсека, та-
кой эксперимент в отсеке я произвел. И никто не унюхал.) В одной комнатке
командирской каюты спальня, в другой – кабинет с диваном, письменным
столом и холодильником. Как правило, в последние годы командиры пош-
ли такие, что в одиночку в море их не отпускают, а если и отпускают, то все
равно с «наседкой». Поэтому командир обречен в море почти всегда жить
с кем-нибудь из начальников.
А напротив его двери вход в обиталище механика, командира БЧ-5. Там
попроще. Просто каюта, но и с умывальником, и с холодильником. На верх-
ней палубе есть еще пара кают, где живут акустики и командир отсека. Вто-
рой отсек – единственный, из которого в третий можно попасть двумя путя-
ми. Через стационарный люк на средней палубе и через такой же, который
ведет прямо от кают верхней палубы в рубку акустиков, находящуюся уже
в третьем отсеке. Сам второй отсек аккумуляторный и под палубой все ме-
сто занимает аккумуляторная яма, с огромным количеством батарей, сколь-
ко их – сказать убоюсь, ибо это все еще военная тайна. На носовой перебор-
ке отсека висит красный ящик со страшной надписью «Перед входом в тор-
педный отсек выложить зажигательные принадлежности». Проникаешься
осознанием момента. Глубоко вдыхаешь воздух и дергаешь кремальеру. На-
гибаешься, и ты уже в первом отсеке.
346
Часть вторая. Прощальный полет баклана
Первый отсек – это просто до зубов вооруженный корабельный холо-
дильник. Это верхняя палуба с шестью торпедными аппаратами, набитая про-
стым, да и, чего греха таить, ядерным боезапасом, ну и нижняя палуба с един-
ственным заслуживающим простого человеческого уважения объектом –
гальюном. И хотя на многих кораблях гальюн есть и в каюте командира, этот
носит гордое название «командирский гальюн», наверное, еще с первых ко-
раблей проекта 667. А потому он почти всегда отдраен, чист и даже благоухает
чем-нибудь, что вообще-то напрямую зависит от степени требовательности
командира. Первый отсек – это традиционно самый холодный отсек на кора-
бле. И то, что там практически нет постоянно работающих механизмов, и то,
что именно он своими обводами рассекает толщу воды, сильно сказывается
на климатических особенностях отсека. И хотя там часто несут вахту в ват-
