быстро, причем в соседнем доме. И хотя время было уже ближе к шести ве-
чера, мы с Костиковым решили ехать в Мурманск сразу же, не теряя вре-
мени. Часам к восьми вечера мы наконец нашли долгожданный дом, в кото-
ром, судя по всему, и проживал ныне капитан-лейтенант запаса Леха Бур-
динский. Костиков остался ждать в машине, а я, подхватив папку с бумагами,
зашел в подъезд.
На мой звонок дверь открылась почти мгновенно. Хозяин, судя по внеш-
нему виду, только что сам зашел домой и даже не успел снять куртку.
– Оба-на! Офицер Борисыч! И какими это судьбами тебя ко мне за-
несло?
Леха сразу узнал меня, хотя сам изменился довольно здорово, основа-
тельно подобрев, отпустив бородку, и вообще, приобрел вид упитанного и до-
вольного жизнью бюргера.
– Давай, заходи, не вымораживай квартиру. Я сейчас один, семейство
в санатории. Разувайся…
357
П. Ефремов. Стоп дуть!
Мы разделись, обмениваясь общими фразами о знакомых и прочих
флотских новостях. Когда мы прошли на кухню, Леха, настрогав на тарелку
финского сервелата и наполнив рюмки, спросил меня:
– Борисыч, ну так какого хрена ты меня разыскал-то? Большими дру-
зьями мы не были, так что явление твое чрезвычайно странно и непонятно,
и даже внушает некоторые опасения. Ты по служебной надобности или сам,
по личным проблемам. Давай-ка хлопнем, а потом ответишь…
Я послушно чокнулся и опрокинул рюмку. С одной стороны, я, конечно,
понимал, что алкоголь для тонкой гравировальной работы вреден, а с другой
стороны, знал, что иначе никакого делового контакта не достичь.
– Знаешь, Леха, врать не буду, приехал по делу. Тут такая беда случи-
лась…
И я рассказал Лехе все. От начала и до конца. Тот внимательно слушал
меня, не перебивая и не предлагая выпить, и лишь задумчиво крутил в ру-
ках хлебную корку.
– Ну… Понятно мне все. И что же твои командармы… Или ты сам хо-
чешь, чтобы я за пару дней вырезал сам себе года три-четыре общего режи-
ма? А то и строгого… Борисыч, я криминалом не занимаюсь… А вообще, с чего
ты взял, что я резьбой-то балуюсь? Я в рыбном порту работаю, кстати…
Я огорченно развел руками.
– Да я и не знал, где ты вообще сейчас! Поджало вот… Нашел… Да
я сам бы и не догадался к тебе ехать… Старпом, дурило, твой экслибрис вспом-
нил… Ну нет так нет… Поеду гравера искать… неразборчивого…
Леха налил мне рюмку и плеснул себе.
– Да не гони ты… Вечер уже… Кого ты сейчас найдешь-то? Давай-ка
еще по одной… Тебе сколько Родина на это шулерство-то выделила?
Я опрокинул рюмку.
– Да так… Тысяч пять есть…
Леха задумчиво покрутил в руках свою нетронутую рюмку.
– Негусто… Вряд ли кого найдешь под статью за такие деньги идти…
Потом он встал, прошелся по кухне.
– Ладно, ты закусывай пока, я сейчас… – и ушел в комнату.
Я налил себе третью, решив на этом закончить. Выпил, закусил и, узрев
на подоконнике пепельницу, закурил. Лехи не было минут десять. Потом он
вернулся и сел напротив меня.
– Значит, так, Борисыч! Я берусь за это. И не потому, что хочу неожи-
данных бабок срубить с вас раздолбаев, а потому, что сам из этой системы
и знаю, какой бардак там был, есть и будет. Условия такие: пять штук плюс
три литра шила. Не «Рояля» какого-нибудь, а настоящего корабельного ме-
дицинского шила. За работой приезжай завтра вечером. Сюда. Примерно
в это же время. Ну, естественно, с деньгами и жидкостью… Идет?
Откровенно говоря, я сомневался, что мы найдем хоть кого-то, кто возь-
мется за эту противоправную, а на дилетанта и любителя Леху тем более
не рассчитывал, и ехал к нему, скорее руководствуясь чувством долга перед
командиром, чем трезвым расчетом.
– Согласен!
– Давай образцы-то…
Я отдал ему папку с бумагами и начал прощаться.
В Гаджиево мы вернулись в начале одиннадцатого и сразу заехали к ко-
мандиру домой, чтобы доложиться о результатах. Командир молча выслу-
358
Часть вторая. Прощальный полет баклана
шал. Кивнул головой и написал записку старпому насчет спирта. Как я по-
нял, после нашего отъезда был произведен еще один штурмовой поиск печа-
ти во всех возможных и невозможных местах, и ее, естественно, не нашли.
Поэтому то, что мой приятель согласился, было воспринято командиром хоть
и без энтузиазма, но со скрытой надеждой. Утром Костиков подхватил меня
на посту ВАИ, и мы поехали в Оленью губу на корабль. Старпом встретил
нас с видом человека, недоповесившегося накануне. Видно было, что вся эта
история грызла его всю ночь, спать толком не дала и, вообще, с каждым ча-
сом безвозвратно убивала его тонкую ранимую психику. Спирт Александр
Сергеевич выдал безропотно, даже особо не наблюдая, сколько я наливал,
что дало мне лишних пол-литра качественного государственного продукта
в личное пользование. После этого я объявил себе и Костикову выходной
день до вечера, и, условившись встретиться у поста ВАИ в восемнадцать ча-
сов, мы вернулись в Гаджиево и разошлись по домам.
Вечером мы мчались в Мурманск, в моем кармане лежала пачка туго
спеленатых купюр, а в багажнике, в стеклянной банке из-под помидор, пле-
скались три литра чистейшего спирта из личных запасов командира. Когда
