еще и историю семьи Брылей.
Все они были чистейшей воды украинцы, родители которых во время
войны эвакуировались сюда, да так и остались. С годами они настолько адап-
тировались к местному образу жизни, что и внешне, и разговором, и даже
домашним укладом стали практически неотличимы от аборигенов этих мест.
Как я понял, Брыль-старший работал простым водителем на местной авто-
базе, и работал так, как работал весь Азербайджан, да, наверное, и все наши
юго-восточные республики. Он возил молоко из какого-то близлежащего
колхоза на молокозавод. И осуществлял это так. Свою получку он сразу де-
лил на две части. Одну платил кому-то в колхозе, чтобы ему проставили в пу-
тевке, что он за месяц сделал энное количество рейсов и отвез энное коли-
чество сырья на молокозавод. Вторую платил на молокозаводе, дабы ему от-
метили, что он это привез, и потом списали как прокисшее и испорченное.
Потом уже из собственных денег платил за те самые путевки своему дис-
петчеру на автобазе, за месяц, а то и больше, и совершенно отдельно платил
за путевку куда-нибудь в среднюю полосу. А потом, приплатив еще кому-
нибудь в гараже, он забирал машину, грузил ее разными фруктами, и гра-
натами в том числе, и ехал в среднюю полосу, с официальной путевкой, где
всегда находились люди, готовые купить эти свежие и дефицитные продук-
ты для дальнейшей реализации. Все это давало Брылю доход, позволяющий
совершать всего 5–6 рейсов в год, а все остальное время проводить дома,
в любимом саду, числясь одновременно ударником социалистического тру-
да в родной автоколонне.
Застолье по поводу моего отъезда очень напоминало элементарные про-
воды в армию. Сколько я наслушался хороших и добрых слов в свой адрес
от абсолютно незнакомых людей – не передать. И хотя было понятно, что это
лишь восточная вежливость, но все равно было довольно приятно, и я вско-
ре снова начал клевать носом благодаря быстрому чередованию тостов. Что
404
Часть вторая. Прощальный полет баклана
самое интересное, Брыли, сохранившие для себя украинские национальные
ценности в виде любви к салу, свинине и прочим антимусульманским про-
дуктам, в большом количестве выставили все это на стол, и их правоверные
соседи, с большим удовольствием поглощали сало с чесночком, под доброт-
ную «Столичную», с горячим лавашиком в довесок.
Утро прошло практически по сценарию первого дня, а вот когда я начал
собираться, оказалось, что вещей у меня что-то многовато. К моей сумке сна-
чала добавилась огромная сетка с гранатами, коробка с сигаретами и авоська
с книгами. Потом со своей половины пришел Игорь и принес еще одну сум-
ку. Как он сказал, для моей жены. В сумке лежал десяток дефицитнейших
коробок шоколадных конфет, причем одинаковых не было, и все были мо-
сковские, самых известных фабрик. Потом долго прощались и даже опроки-
нули с Брылем-старшим по стопке на посошок. А когда подъехал Игорь и мы
начали все это перетаскивать в машину, ко всем прочим вещам мне на ко-
лени добавилась огромная корзинка со снедью в дорогу, которую принесла
мама матроса, перекрестив меня на прощанье.
На улице к нашей машине сзади пристроились автомобиль Рамиса
и еще одна «Волга» со вчерашними гостями. Ехали неторопливо, с восточ-
ной вальяжностью, а потому, когда наконец весь кортеж добрался до вокза-
ла, до отправления состава оставалось уже пять минут и я уже начинал поку-
сывать губу от предчувствия неминуемого опоздания. Благодаря Богу, а ско-
рее, восточной неторопливости, с которой поезд трогался с родного вокзала,
я все-таки успел. Но моя посадка в вагон была просто феерической. Сначала
вся толпа провожающих высыпала из машин и, подхватив мои вещи, стре-
мительным броском выдвинулась к вагону. Потом последовал сам ритуал
прощания, с речами, объятиями и поцелуями. А потом начался внос вещей,
во время которого Рамис, жизнерадостно беседуя с проводниками, удержи-
вал стоп-кран вагона…
Моими соседями в купе оказались молодая пара, лейтенант с симпатичной
блондинистой супругой, ехавшие в отпуск, и приятная женщина лет пятидеся-
ти, наоборот, приезжавшая в гости к сыну, служившему в окрестностях Баку,
в поселке Гюздек. По их рассказу, все выглядело примерно так. Поезд, слег-
ка дернувшись, остановился, и буквально через минуту в купе влетел бандит-
ского вида азербайджанец с коробкой в руках, молча положил ее на свобод-
ную нижнюю полку и так же молча вылетел в коридор. За ним проследовало
еще пять человек, каждый молча укладывал поклажу на полку и так же молча
исчезал. Потом поезд тронулся, и появился я. Женщина, которую звали Ири-
на Степановна, вообще сказала, что сначала они подумали, будто с ними едет
какой-то бандит. В процессе укладывания горы моих вещей под полку обнару-
жилось, что ко всему прочему добавилась еще одна коробка, в которой было
шесть бутылок коньяка. Две бутылки «Ширвана», которого я до этого даже
и не видел, и четыре бутылки коньяка «Гянджа», который мне уже приходи-
лось пробовать. Я успокоил попутчиков относительно моего статуса и в знак
знакомства выставил на стол две бутылки коньяка и свежесорванные грана-
