дость кратковременного единения с семьей, это вопросы жены о денежном
довольствии, которое, объективно говоря, следовало бы оставить супруге
на жизнь, на время автономки, но ответа на него я не знал и только стыдли-
во обещал что-нибудь придумать. На самом деле финансовый вопрос сто-
466
Часть вторая. Прощальный полет баклана
ял очень напряженно. Месяца полтора назад экипаж получил деньги только
за сентябрь, а по правилам нам должны были выдать за всю автономку впе-
ред. Последние полученные деньги жена смогла растянуть до настоящего
момента, но они были на исходе. По большому счету дело обстояло так, что
если нам ничего не дадут, то семья оставалась на берегу без средств к суще-
ствованию, а я шел в море даже без сигарет. Безмятежной уверенности в за-
втрашнем дне разумеется, не было, как не было и сна, и промаявшись часов
до четырех утра в беспокойных думах, я оделся и чмокнув спящих супругу
и сына, отправился на корабль.
17 ноября. После подъема флага экипаж оперативно спустился вниз
и после тревоги рассосался по своим боевым постам. Минут через двадцать
по отдельности и группами начали прибывать представители штаба дивизии.
Часть из них ходила с нами на контрольный выход, но большинство штаби-
стов этой приятной возможности были лишены, а потому шли на корабль,
как загонщики на волков. Топтал штаб нас здорово. И в хвост и в гриву. При-
чем совершенно непонятно за что. Казалось, что им дана установка вздрю-
чить до ишемической болезни сердца нас всех, вплоть до самого последнего
матроса. Ближе к обеду прибыл Тимоненко, собрал всех штабных и коман-
диров боевых частей в центральном посту и устроил «шоу одного адмирала»,
в течение которого короткими и емкими фразами убедительно доказал, что
последний месяц, проведенный в море, еще ни о чем не говорит, и корабль
просто патологически не готов к боевой службе. Разнос получился мощным,
но бесполезным и несмотря на все патетические речи командира после убы-
тия штаба командиры боевых частей довольно вяло переадресовали все его
пожелания своим подчиненным, поскольку все уже прекрасно понимали, что
мы – плотно в стволе, и уйдем в поход в любом случае. Нас не было кем за-
менить. Ходовых кораблей в дивизии оставалось всего три. Один был на бо-
евой службе, другой в базе, но с уполовиненным экипажем, часть которого
уже была на боевой службе, а часть подсела к нам. Остальные корабли ди-
визии представляли собой боевые единицы только на бумаге, а фактически
это были просто плавучие ракетные стартовые площадки. Штаб разнося нас
в клочья, элементарно перестраховывался, чтобы в случае чего документаль-
но показать, что они сделали все, что могли, и даже больше.
После обеда привезли продовольствие. Началась погрузка, а я с меха-
ником побрел в штаб, чтобы забрать у НЭМСа какие-то безумно важные бу-
маги, без которых, согласно последним посланиям Техупра, в море идти про-
сто невозможно, и даже страшно. В итоге мы вернулись из штаба с ворохом
огромных плакатов, которые на корабле и повесить-то негде было, хотя это
и было строжайше приказано. А на корабле тем временем оба старпома под
чутким и неустанным контролем командира безуспешно пытались создать
нервный ажиотаж вокруг завтрашней проверки корабля уже штабом фло-
тилии. Народ откровенно устал и на эти внешние раздражители реагировал
вяло. Вечерний доклад прошел под прессингом командира, который снача-
ла приказал объявить большую приборку для уничтожения следов погруз-
ки мороженых продуктов, а после нее рабочий день до 21.00 для подготовки
к завтрашней проверке флотилией, а затем и доклада командиров боевых ча-
стей. Одновременно с этим оказалось, что завтра же будет проведена функ-
циональная проверка СУЗ и комплексная проверка ГЭУ. Меня это несколь-
ко напрягло, так как предварительно комплексная проверка планировалась
на послезавтра, а ее перенос опять не давал никаких шансов побыть дома
467
П. Ефремов. Стоп дуть!
больше чем одну ночь, причем не одному мне, а всем представителям БЧ-5.
Плюнув на все условности, я пошел к механику и отпросился домой, моти-
вируя это не только комплексной проверкой, но и тем, что я заступал зав-
тра в дежурную смену. Механик дал добро, при условии, что я не нарисуюсь
пред суровым ликом командира, и я покинул родной крейсер через откры-
тый люк 5-бис отсека, тихо и незаметно растворившись в темноте. Но, ухо-
дя, успел заметить, что офицеры и мичманы, судя по некоторым характер-
ным признакам, потихоньку начали разбавлять шило по каютам…
В этот день я впервые после прихода из морей попал домой раньше де-
вяти часов вечера в связи с чем состоялся практически торжественный ве-
чер с участием семьи в полном составе. Я наконец поплескался в собствен-
ной ванне, ну и постарался вкусить домашней жизни насколько возможно
больше. Естественно, снова возник финансовый вопрос, от которого я вновь
постарался тактично уйти, так как просто не знал, что мне на него ответить.
Утром я, как нормальный офицер, поглаженный, пахнущий не кораблем,
а домом, прибыл в 07.40 на подъем Военно-морского флага.
