18 ноября. Построение прошло под знаком истерии, родившейся по ито-
гам вечера вчерашнего дня. Командир, внезапно решивший часов в восемь
вечера пробежаться по кораблю и взглянуть, как идут дела после его вооду-
шевительных речей, обнаружил сразу шестерых поддатых военморов, при-
чем по два из каждой социальной группы. Два офицера, два мичмана и два
матроса. Естественно, были сделаны надлежащие оргвыводы, с лишением
всех возможных финансовых надбавок за год, с объявлением суток гаупт-
вахты, которые, разумеется, следовало отсидеть после автономки и прочее,
прочее, прочее. Потом последовал короткий и яростный монолог старпома
по поводу употребления алкоголя, с упоминанием всех смертных кар за это
анти уставное деяние. Старпом справедливо полагал, что с таким графиком
ухода в море это не частный случай, а только начало, и постарался свою оза-
боченность воплотить в истинно флотские выражения, слабо понятные сред-
нестатистическому жителю России. После всех обязательных осмотров на-
чалась комплексная проверка, одновременно с которой на борт прибыл штаб
флотилии во главе с начальником штаба контр-адмиралом Суходольским. Как
и положено, для поддержки как своих, так и наших штанов, почти в полном
составе приполз и штаб нашей дивизии. В итоге на корабле нельзя было ни-
куда пройти, чтобы не врезаться в какого-нибудь проверяющего, допраши-
вающего матроса или мичмана на постах. Это несколько мешало проведе-
нию комплексной проверки, но нас никто не спрашивал, а поэтому процесс
шел, но нервно и рывками.
На этот раз проверка флотилии была какой-то уж совсем экстраординар-
ной, так как к нам на пульт ГЭУ забредали по очереди все, начиная от толсто-
го эколога флотилии в чине капитана 3 ранга и заканчивая флагманским ме-
диком, который, казалось, и сам не понял, зачем сюда пришел. Но, несмотря
на это, потерянный медик умудрился накопать замечание и на пульте ГЭУ,
после чего удалился с чувством выполненного долга. Само собой, такой под-
ход дал о себе знать, и пока мы продолжали творить комплексную проверку
согласно всем правилам и инструкциям, начальников собрали в централь-
ном и устроили «бойню».
Естественно, корабль снова оказался не готов. Правда, к чему не готов,
никто так и не понял. То ли к автономке, то ли к проверка штабом Северно-
го флота. В итоге начальник штаба флотилии объявил нам организацион-
468
Часть вторая. Прощальный полет баклана
ный период до проверки флотом, которая должна была пройти послезавтра,
со всеми вытекающими последствиями, а самое главное – с «якорным» ре-
жимом. Это было довольно неожиданно, так как мы и так были в дежурстве,
но адмирала это не смутило, и он добавил, что это касается всех смен и все-
го личного состава. Контроль за выполнением своего приказа он возложил
на штаб дивизии и, со слов механика, был очень доволен своим решением,
пока наш командир БЧ-2, капитан 2 ранга Пак неожиданно не поинтересо-
вался насчет денежного довольствия. Адмирал не растерялся, и хотя вопрос
явно подпортил ему настроение, ответил четко и по-суворовски: «Не за день-
ги служим, товарищ капитан 2 ранга, а за Родину!», и обдав всех запахом хо-
рошего французского парфюма, удалился на пирс курить. После этого про-
верка была быстренько свернута, и штаб удалился, оставив, правда, четыре
страницы замечаний в черновом вахтенном журнале корабля. После чего
ошалевший от всего дежурный по кораблю дал отбой всем тревогам, и мы
заканчивали комплексную в атмосфере общей расслабухи. По завершении
всего командир, без перерыва на обед, собрал командиров боевых частей
в центральном посту. Теперь и ему стало ясно, что от личного состава всего
экипажа можно ждать чего угодно. Народ практически месяц не был дома,
денег не было, а до выхода на боевую службу оставалось меньше четырех
суток. А тут еще и «якорный» режим. Понимая, что дело может плохо кон-
читься и неминуем социальный взрыв, невозможный при советской власти,
командир приказал подвахтенную смену домой все же отпустить, но после
22.00. Но это уже не спасало положения.
После развода боевой смены, в которой я стоял дежурным по ГЭУ, на ко-
рабле по каютам потихоньку началось моральное разложение личного со-
става, заключавшееся в употреблении спиртного в самых неограниченных
количествах. Командир, посчитав, что его решение как-то утихомирит стра-
сти, отправился спать в каюту, а старпом, давно понявший, чем все закончит-
ся, предпринимал титанические усилия по торможению уже неконтролиру-
емого процесса, но не преуспел в этом. Когда я, закончив расхолаживание,
остановил насосы и выполз из нашей «берлоги» в 5-бис отсек, то сразу по-
нял, что ночь будет веселой и что домой на пару часов я сегодня сбежать явно
не смогу. Во всем отсеке просто столбом стоял «шильный» дух. Явно пьяных,
естественно, не наблюдалось, но то, что многие под неслабым градусом, уга-
дывалось легко и без напряжения. Причем даже те, кому все же разрешили
покинуть корабль на ночь, дружно и слаженно присоединились к тем, кто
оставался. Тем не менее ни шатко ни валко, а все же шло устранение очеред-
