ным и побежденным экипажем. Вообще выход был уникален во всех отно-
шениях. Его никто не планировал на такой срок, поэтому в первых числах
ноября на борту неожиданно закончились хлеб, мясо и еще кое-какие нема-
ловажные продукты питания. Несколько дней мы притворялись итальянца-
ми, поглощая на всех приемах пищи макароны во всех ипостасях, а затем пе-
реквалифицировались в кроликов, пережевывая еще несколько дней даже
на завтрак квашеную капусту в виде кислых щей и бигоса. Заместитель ко-
мандира дивизии, неожиданно для себя начавший страдать вместе со всеми,
возмутился и на очередном сеансе связи доложил наверх о бедствии. Вслед-
ствие чего в полигоны ринулся буксир, с которым на борт прибыл сам ко-
мандир дивизии контр-адмирал Тимоненко, а с ним 200 килограммов хлеба
и примерно столько же мяса. Само собой, прибытие лично Тимоненко под-
няло энтузиазм экипажа до небывалых высот, и стало понятно, что добром
это не кончится. Так оно и вышло. Мы бродили по морям еще одну незапла-
нированную неделю.
Сразу, как только штаб спешно покинул борт, объявили построение,
и командир, стараясь изобразить на лице абсолютную солидарность с при-
казом командования, довел, что сроки выхода корабля в автономку не изме-
нились и что мы, как и было запланировано ранее, уходим 22 ноября, то есть
ровно через неделю. И что плюс ко всему прочему, мы прямо сейчас заступа-
ем в боевое дежурство, и что вообще нам надо еще много чего сделать за эту
неделю. У всех вытянулись лица. Сразу после отпуска экипаж начал подго-
товку к «основному мероприятию», в процессе которого наше изнасилова-
ние длилось без малого месяца два, с одновременным и нескончаемым бое-
вым дежурством и парочкой трехдневных выходов в море. Но потом коман-
дование как будто с катушек съехало, хотя его и можно было понять. Наш
корабль был самым «свежим», всего года полтора как из ремонта, экипаж на-
плаванный, потому и работали мы дивизионным «велосипедом», как прока-
женные, то изображая всю дивизию на бесконечных КШУ, то представляя
весь стратегический подводный флот на участившихся показухах.
Прямо тут, на пирсе, мы и заступили на боевое дежурство, практически
не приходя в сознание после выхода в море. Сразу после этого начался вы-
вод ГЭУ из действия. Лично я уже никуда не торопился, так как моя смена
заступала дежурной, и официально дорога домой до завтра была мне заказа-
на. Удивительно, но на выводе никто даже не прикоснулся к шилу. Все были
так замотаны и задрючены, что сил и желания не хватило даже на это. Сразу
после построения на пульт залетел старпом, уже облаченный в шинель. Он
спешил домой. Боевое дежурство у пирса они с командиром делили пополам,
сидя на борту через сутки, так как Буба никак не мог сдать зачеты. Поэтому
пока мы выводились, старпом спешил посетить дом, чтобы ближе к вечеру
вернуться и сменить командира. Старпом коротко довел до меня, что сегод-
ня мы с ним паримся в сауне, и умчался, цепляясь за все полами распахну-
той шинели. Защиту левого борта сбросили около часа дня, правого – в на-
чале четвертого. После чего насосы остались работать на расхолаживание,
а я выгнал всех с пульта ГЭУ и практически моментально забылся на шкон-
ке в тяжелом, почти похмельном сне. Около семи вечера меня разбудил ком-
464
Часть вторая. Прощальный полет баклана
див Серега, уже тоже обряженный в шинель и намылившийся домой. Ока-
залось, что, пока я спал, командир успел провести доклад командиров бое-
вых частей и довести завтрашние планы. Отдыхающей смене не повезло, что
в принципе ожидалось. Утром они все прибывали не к обеду, а на подъем фла-
га, после чего у нас начиналась погрузка торпедного боезапаса. Серега ушел,
а я, заполнив журналы, сходил на ужин в кают-компанию, вытащил из каю-
ты скомканного от сна старлея Маклакова и, отослав его на пульт контроли-
ровать расхолаживание установки, отправился к старпому. Тот, к этому вре-
мени вернувшийся из дома, сидел и пил чай, с видимым удовольствием за-
пивая им домашние бутерброды. Как я и предполагал, старпом был намерен,
попив чай, зарыться в тряпки до «нолей», а уж потом засесть в сауну на пару
часов. Через пять минут я уже имел индульгенцию от старпома на незакон-
ный визит домой при условии возвращения к его подъему.
Дома жена уже знала от соседа, что мы благополучно вернулись еще
рано утром, поэтому поздний ужин был в готовности к немедленному разо-
греву. Свидание с семейством было недолгим, и по большей части, скорее,
ритуальным. Пришел, увидел, взаимная радость, ускоренный ужин, прове-
рил дневник сына и сделал внушение. Потом около часа выслушивание но-
востей, еще полчаса на составление списка того, что надо жене купить, что-
бы я ушел в автономку более или менее упакованным, а под завязку дежур-
ный поцелуй – и в обратный путь.
На корабле сауна была уже нагрета, и проснувшийся старпом терпели-
во дожидался моего возвращения. Мы загрузились в сауну, где и расслабля-
лись в течение двух часов. Серега поделился своими опасениями, что мы так
и не выйдем из боевого дежурства, а значит, и ни дня отдыха экипажу перед
