Вводились в штатном режиме, то есть в режиме обучения молодых лей-
тенантов. Работали не спеша, практически без нарушений технологических
инструкций, несмотря на традиционные призывы ГКП ускорить ввод. Око-
ло 15.00 установка уже работала в штатном режиме, тревогу сняли, и люк-
сы под разными благовидными предлогами начали покидать борт крейсера,
чтобы хоть на час, но сбегать домой. Старпом, которому уже ни при каких
обстоятельствах не светило попасть в родные стены, неожиданно проявил
принципиальность и начал массированный отлов «беглецов», подняв для
выполнения этой задачи всех командиров боевых частей. В общем начался
микрооргпериод, с разборками в центральном посту, с построениями бое-
вых частей, раздачей «пряников» и наказанием невиновных на фоне мель-
тешения по кораблю вездесущих флагманских. Коснулось это и механиче-
ских сил, по причине самой большой численности и соответственно боль-
шего числа провинившихся. Но в принципе на корабле установилась вполне
рабочая базовая атмосфера, расцвечиваемая бесконечной погрузкой продо-
вольствия, нескончаемой малой приборкой и беспрерывными разборками
в центральном посту. А домой все равно хотелось всем: хоть на пару часов,
хоть на час. И никак нельзя было объяснить офицерам и мичманам, почему
в мирное время, когда уже успели отменить всякого вероятного противни-
ка, когда количество кораблей и самих подводников, еще что-то умеющих
и любящих свою службу, неуклонно уменьшалось, – необходимо загонять
их, как волков, до пены у рта и нервных спазмов. На дворе чай, не война.
И даже не холодная война.
472
Часть вторая. Прощальный полет баклана
Откровенная перестраховка лаперузов, дрожащих за свои погоны
и должности и защищающих себя ценой нашего здоровья и психики, была
обидна и непонятна. И, естественно, порождала обратную реакцию…
Как только ближе к ужину «рука бойцов рубить устала», и старпом,
прожевав пару котлет, удалился в каюту, начался последний массовый ис-
ход экипажа в поселок. Самое удивительное, что на корабле нашлось нема-
ло людей, которые за эти дни дома побывали всего пару раз, и теперь, ког-
да было окончательно понятно, что завтра нас в базе уже не будет, они, пре-
зрев все, рванули по домам, чтобы лишний раз обнять детей и прижать жен
к груди. Приготовление было назначено на пять утра, и старпом заранее
приказал в 04.30 построить экипаж на пирсе, для проверки наличия лично-
го состава. Я просто договорился с механиком, что меня на время моей тре-
тьей смены подменит командир 10-го отсека старлей Махалов, и ушел до-
мой на пару часов почти официально. Жена меня уже не ждала, и мой при-
ход был не ожиданным, пусть и недолгим сюрпризом. За это время кроме
всего прочего я успел поменять последний текущий кран в ванной комнате
и даже перебрать и вернуть на место забарахливший замок на входной две-
ри в квартиру. А потом я ушел на корабль…
22 ноября. 08.35. «Исполнять приказания турбинных телеграфов». Ра-
кетный подводный крейсер наконец оторвался от пирса, влекомый букси-
рами, и, пока еще только чуть помогая им своими винтами, начал медлен-
но вытягиваться из губы на просторы Кольского залива. Не было оркестров
и цветов, не было широких улыбок и щегольских козыряний, не было отли-
вающих золотом парадных мундиров и кортиков и провожающих семей.
Был заснеженный и обледенелый пирс, со стоящими на нем парой одино-
ких «уазиков». Была швартовная команда в засаленных ватниках, которая
ежилась от пронизывающего морозного ветра, дувшего с парящего залива,
были отрывистые громкие команды, искажаемые металлом громкоговори-
теля, и был командир на мостике под обтрепанным Андреевским флагом.
А в центральном посту, на пультах и боевых постах сидели усталые, измо-
танные люди, которые так никак и не могли понять, зачем надо было выжи-
мать из них последние соки и доводить до состояния полнейшего безразли-
чия и даже отвращения по отношению к происходящему вокруг. Они шли
в море уже не отдавать свой воинский долг, а по большей части, чтобы отдо-
хнуть от этого сумасшедшего, неприветливого берега, на котором они, ка-
жется, кроме своих семей, уже никому не были нужны…
Помни войну!
Командир турбогруппы старлей Хлусов, парень хоть куда, личностью был
яркой и впечатляющей. Метр девяносто, красавец, спортсмен, всегда от-
глажен, туфли блестят, того гляди, каблуками щелкнет. Судьба опреде-
лила Хлусова на собачью должность турбиниста незаслуженно, случай-
но. Ему бы по штабам адъютантом, по паркету с папкой носиться, а он
по макушку в турбинное масло погрузился. Ну не на своем месте человек,
и все тут! Другой, может, смирился бы и тянул бы себе лямку, но не Хлу-
473
П. Ефремов. Стоп дуть!
сов. Не успев прослужить и полгода, начал молодой офицер рвать одно
место, только чтоб с собачьей должности слинять. Резал подчиненных
вдоль и поперек за малейшую провинность, доказывал начальству –
хочу расти! Конечно, желание выслужиться для военного человека –
