Страшно хочется курить. Пользуясь статусом «годка», покидаю пульт
без команды «Подвахтенным от мест отойти». Надо спешить в 5-бис отсек,
к курилке, пока туда не выстроилась очередь человек в двадцать. Вообще,
в курилке положено курить по четыре человека, там и сиденья всего четы-
ре, но, как правило, туда набивается человек по шесть, особенно после вахт,
или между тревогами. Более всего этим недоволен начхим, в чьем заведова-
нии она находится. Чем больше народа – тем чаще фильтры менять прихо-
дится. Без очереди в курилку ходит только командир, наездники-адмиралы,
оба старпома и некоторые особи из походного штаба, ну те, которые пона-
глее. Попытки остальных пролезть без очереди встречают очень серьезный
и единодушный отпор от всех категорий моряков. Курилка – территория
нейтральная, и уставами не предусмотренная.
00.10. Перекурить успел без очереди. Правда, в пятом отсеке выпал
на идущего в ЦП старпома, но тот был в хорошем настроении и ничего не ска-
зал. Хотя хрен его знает, сейчас прибежит в центральный и запишет замеча-
ние. Это, конечно, фигня, но вахтенный офицер смены будет долго нудеть
по этому поводу, прося не наглеть и пожалеть его нелегкую судьбу. Быстрень-
ко спустился на свою палубу, сполоснул руки – и в каюту. Там переоделся
в кремовую рубашку с погонами. Вход в кают-компанию в рабочей одежде
запрещен. Каждое место за столами расписано давно и навсегда. Смена есть
смена. Наконец пошла команда о пересменке. Не дожидаясь следующей ко-
манды, иду в кают-компанию.
– Третьей смене пить чай!
Я уже за столом. Мажу масло на хлеб, сверху сгущенка. Творога не хо-
чется. Никогда не любил эту сублимированную искусственную и мокрую
477
П. Ефремов. Стоп дуть!
массу. Хотя многим нравится. Это сейчас, в нынешние времена, вечерний
чай – так это просто чай, без реального сытного перекуса, а раньше все было
посолиднее. Сыр, колбаска, вареньице. Красную икру, вино и воблу, по об-
щей договоренности, мы не употребляем: интендант отдаст в конце похода,
прямо перед базой. Домашних деликатесами порадовать.
00.20. Я снова в курилке. Снова успел до аншлага. Большая часть смены
еще допивает свой вечерний напиток. Теперь можно и на боковую. Хотя нет,
сначала надо в душ залезть, да и рубашку постирать не мешало. Помыться
на корабле вроде как бы и не проблема, но в то же время удовольствие, до-
ступное не всем. Официально каждый день положено плескаться кокам, ну,
это понятно: приготовление пищи требует чистых рук. А вот всем остальным
официально мыться можно только один раз в неделю. По субботам. В бан-
ный день. Тогда и сауна на офицерской палубе раскочегаривается, и ника-
ких вопросов ни у кого это не вызывает. А неофициально… Основной массе
экипажа в течение недели эта радость жизни недоступна. Кроме электроме-
ханической боевой части, БЧ-5, к основному ядру которой я и принадлежу.
Об этом знаю все, включая командира и любого штабного, хоть раз выходив-
шего в море, но бороться с этим невозможно. Причем абсолютно невозмож-
но. В обоих турбинных отсеках имеется по тамбур-шлюзу, предназначенно-
му для аккуратного и безопасного выхода из «машины» в разных нехороших
ситуациях. Они же по совместительству и душевые. Заходи, задраивай ниж-
ний люк и плещись, сколь душе угодно. Внизу турбина, пар под 300 градусов,
кипятка хватит на все. Есть такой же и в реакторном 7-м отсеке. Он вооб-
ще предназначен именно для помывки, нержавеющие переборки, иллюми-
наторы в дверцах, раковина красивейшая со смесителем специальным, как
в операционной… Так она для этого и предназначена, лечить, а точнее от-
мывать зараженных и облученных при аварии в отсеке. Слава богу, у нас ее
пока для этого не использовали, повода не было, поэтому и плещется личный
состав реакторного отсека в свое удовольствие. И кстати, такая вот несанк-
ционированная радость очень коробит группу «К», во главе с командиром.
Он-то как раз, да и старпомы тоже, могут в любое свободное от вахты время
открыть сауну и там оттянуться, но вот то, что это могут делать и другие, на-
равне с ними, как-то колбасит наших командиров и начальников. Принцип
нарушается, что дозволено Юпитеру… сами понимаете. Поэтому с таким яв-
лением, как мытье в корме в неразрешенное время, ведется борьба всегда
и безуспешно, но под благородным предлогом сохранения материальной ча-
сти, и более экономного расхода воды. Бред, конечно, но что люксам дока-
жешь? Кстати говоря, и от сауны у меня ключ тоже есть. Свой. И все вплоть
до командира это знают. И самое большое, что меня ожидает, если я пойду
туда мыться и буду обнаружен, так это фраза «Да ты просто обнаглел, Бе-
лов!», и не более. «Годковщину на флоте еще никто не отменял». Но мне надо
еще и рубашку постирать, поэтому иду в восьмой отсек.
По дороге заглянул в каюту старшины команды турбинистов старшего
мичмана Птушко, разрешения спросить. Он там царь и бог, ветеран, в море
пошел, когда я только родился. 33 боевые службы, да еще и турбинистом до-
стоин, на мой взгляд, минимум Героя Советского Союза, без малейшей иро-
нии. Птушко, естественно, разрешает и, позвонив в отсек, просит все при-
