ство и брало на себя эту функцию, не обращая внимания, на «хочу –
не хочу» со стороны субъектов защиты. И даже штрафовало за невыпол-
нение этого самого «медицинского» долга. Так, в те самые времена, после
каждой боевой службы весь экипаж, как один, отправлялся на профот-
дых, минимум 20 суток, а как правило, на 24 суток, как с куста. И самое
главное: отказаться было никак нельзя, разве только в особых случаях,
и только с очень серьезными, документально подтвержденными причи-
нами. А попытаешься увильнуть, то по приезде тебе как миленькому вы-
чтут из зарплаты за тот самый санаторий, который ты проигнорировал.
Конечно, можно было взять путевку не в санаторий, а на какую-нибудь
турбазу, где через пару-тройку дней неумеренных возлияний догово-
риться с начальником турбазы, чтобы он поставил тебе в командировоч-
ном все как положено, и отпустил домой, или еще как-нибудь исхитрить-
ся, но по большому счету большинство ехало всегда. Санатории у фло-
492
Часть вторая. Прощальный полет баклана
та были шикарные, по тем временам. Медобслуживание великолепное.
Да и везти можно было всю семью. Сам бесплатно, а семья за 50 % стои-
мости. Красота, да и только. А там и зубы бесплатно и качественно под-
лечат, и проверят всего от пяток, до желудка, и на диету посадят, чтобы
лишние автономочные килограммы сбросить. Да мало ли…
В тот год наш экипаж, а точнее – львиную долю офицеров и мичма-
нов, отправили в военно-морской санаторий под Москву, в Солнечно-
горск. Санаторий этот до последнего времени предназначался для выс-
шего офицерского состава ВМФ, и простых военных туда не пускали.
Мы стали вторым экипажем подводной лодки в истории санатория, при-
ехавшим туда массовым заездом, с женами и детьми. Персонал, который
запугали перед этим элитарностью и привередливостью приезжающих
подводников, отнесся очень и очень ответственно к возложенной на них
миссии оздоровления подуставших от глубин моряков и встретили нас
по полной программе, начав с общей медицинской диагностики наших
истощенных организмов…
Кроме всевозможных осмотров, обмеров, взвешиваний и кардио-
грамм незаметно затесалась еще одна очень интересная процедура, ко-
торую я лично до этого видел только по телевизору и никогда ей не под-
вергался. Называлась она «велоэргометрия» и, по существу, была совсем
не сложная, а даже интересная. Тебя обклеивали датчиками и усаживали
на тренажер велосипеда. Потом ты, естественно, начинал с энтузиазмом
крутить педали, а доктор посредством обыкновенного тормоза постепен-
но увеличивал нагрузку. Говорят, что это позволяло проверить не толь-
ко общее физическое состояние подводника, но и оценить, как функци-
онирует его сердечно-сосудистая система после трехмесячного малопо-
движного пребывания под водой. Назначения на все обследования нам
раздавали индивидуально, на разное время, чтобы не создавать столпот-
ворения у кабинетов, и я попал одновременно только со своим коман-
диром дивизиона, капитаном 3 ранга Гришиным Святославом Петрови-
чем. Надо сказать, что Петрович мужчиной был заметным, можно даже
сказать, русско-былинным. Светловолосый, высокий и крупный, но со-
всем не толстый красавец, немногословный, с хорошим чувством юмо-
ра и по большому счету добрый, как все природные здоровяки. Петро-
вич мог и отпустить оплеуху по затылку, если было за что, но мог и из-
виниться перед последним лейтенантом, если был не прав. Петрович
был моим первым комдивом, и всех остальных, с которыми меня своди-
ла служба, я мог только сравнивать с Петровичем, к сожалению, почти
всегда не в лучшую сторону.
Первым это обследование проходил я, и надо сказать, что вышел по-
сле него на полусогнутых, со страшной резью во всех мышцах, начиная
от брюшного пресса и кончая икрами ног, и вдобавок взмокший, как по-
сле кросса. Петрович, который курил только от случая к случаю, всю ав-
тономку минимум по два часа тягавший самодельную штангу в трюме 4-го
отсека и после этого залпом выпивавший банку сгущенки, снисходитель-
но осмотрел мое трясущееся от пережитого тело и констатировал:
– Слабак ты, Борисыч! Покатался 10 минут, и уже как сопля…
И после этого, расправив богатырские плечи, шагнул в кабинет. Далее
у нас обоих был запланирован визит к зубному врачу, и я остался ждать
Петровича в кресле рядом с кабинетом, постепенно восстанавливая ды-
493
П. Ефремов. Стоп дуть!
хание и успокаивая подергивающиеся от пережитого напряжения руки.
Прошло минут пятнадцать, я уже практически вошел в норму, но мой
бравый комдив все еще не выходил. Я уже начал беспокоиться, что мы
опоздаем к зубному, когда дверь тихонько приоткрылась, и оттуда прак-
тически выполз Петрович. Он был словно выжатая тряпка, и тихонько
матерился себе под нос. В кресло он практически рухнул, и, с трудом пе-
реводя дыхание, поведал, что испытал.
В кабинете Петровича, как и меня, заставили раздеться до трусов
и облепили датчиками. За приборы уселся старенький доктор с универ-
ситетской бородкой, и, поправив очки на носу, предложил начать кру-
тить педали. Петрович, ни капли не сомневающийся в своем здоровье,
