снисходительно улыбнулся и подналег на педали. На удивление, они ста-
ли крутиться крайне неохотно и даже с довольно большими усилиями.
Петрович поднажал, и колеса стали медленно, а потом все быстрее рас-
кручиваться. Доктор в это время щелкал приборами, что-то записывал,
и, наконец, выждав пару контрольных минут, начал уже внимательно из-
учать показания.
– Что-то вы, милейший, сачкуете! Показания, извините, словно
у девицы-курсистки… Ну-ка поднажмите… А я вам нагрузочки добав-
лю…
Сравнение с курсисткой Петровичу не понравилось, но он деликат-
но смолчал, а только приналег на руль и еще сильнее закрутил педали.
Они двигались еще труднее. Петрович уже не улыбался, а налегал и на-
легал на этот псевдовелосипед, который, казалось, с каждым поворотом
шел все туже и туже.
– Товарищ офицер, извините, не знаю вашего звания, ну нельзя же
быть таким лежебокой! У вас показатели на уровне пятиклассника… На-
прягитесь же… – и доктор снова что-то подкрутил на приборе.
Петрович побагровел и напрягся в очередной раз. Светлые мысли
о своем физическом совершенстве уже давно покинули его голову. Хо-
телось только закончить эту пытку так, чтобы не краснеть после. Комдив
не считал минуты, ему уже казалось, что он крутит эти чертовы педали
не меньше часа. Уже начало сбиваться дыхание, а по спине предатель-
ски поползли струйки пота, стекая между лопаток. Но Петрович не сда-
вался и, сцепив зубы, продолжал вертеть и вертеть их, не снижая взято-
го темпа, а то и стараясь, насколько возможно, ускориться. А доктор все
бурчал и бурчал что-то, с недовольным видом щелкая рычажками и рас-
суждая о здоровье всего военно-морского флота в целом. И вот подошел
момент, когда комдив внезапно осознал, что еще немного – и он просто
остановится по причине полной физической измотанности. Он уже соби-
рался, скомкав гордость, попросить у старикашки-доктора пощады, как
вдруг тот сам неожиданно и как-то виновато промямлил:
– Стоп… Остановитесь, пожалуйста…
Петрович затормозил велоэргометр с такой скоростью, как только тор-
мозят профессиональные гонщики на трассе «Формулы-1». Мгновенно
ноги налились свинцовой усталостью, заныла спина, да и вообще все мыш-
цы, какие возможно. Комдив вдруг неожиданно понял, что если сейчас
доктор снова даст команду на старт, он просто физически не сможет ее
выполнить. Но такой команды не последовало. Доктор, то снимая, то сно-
ва надевая очки, подслеповато щурясь, разглядывал показания приборов,
494
Часть вторая. Прощальный полет баклана
что-то бормоча себе под нос, и вдруг, как-то искоса посмотрев на Петро-
вича и сразу опустив глаза, негромко выдавил из себя:
– Знаете, милейший, я тут как-то по-старчески, уж не знаю, как пра-
вильно сказать… Обосрался я, милейший… Уж будьте милостивы, про-
стите старика…
Петрович, уже не так бурно вздымавший грудь и успевший привести
дыхание в более или менее спокойную фазу, в недоумении спросил:
– А что такое-то?
Доктор снова снял очки, протер их, водрузил на место.
– Видите ли… ну… как бы… ну вижу я, что не соответствует ваша фак-
тура результатам… И оказалось… Простите уж старика, вы просто все это
время на тормозе педали проворачивали…
Петрович онемел. Доктор, воспользовавшись шоковым состоянием
комдива, что-то быстренько черкнул в его истории болезни, и еще раз
взглянув на ее обложку, уже менее виновато и с подчеркнутой бодро-
стью протянул Петровичу его историю болезни:
– А вы что расселись-то, Святослав Петрович?! Слезайте, слезайте…
Вот, берите… Физические нагрузки вам не нужны. Все у вас в порядке!
Отдыхайте, психологический отдых вам не помешает, вижу, нервишки-
то пошаливают…
От усталости Петрович даже ответить ничего не смог. Он только мол-
ча сполз со своего пыточного агрегата, постанывая сквозь зубы, оделся
и выполз в коридор, где его ждал я. Больше в этот день комдив не пошел
ни к каким врачам. Он удалился в свой номер и до вечера периодически
отмачивался в душе, сидя под струями на табуретке. С его слов, он толь-
ко тогда понял, что значит походка, как у краба, и что такое чихнуть так,
чтобы все мышцы ныли. И если у меня после езды «без тормозов», ноги
болели пару дней, то Петрович целую неделю садился на стул, придер-
живаясь руками, чтобы не рухнуть на него.
Потом, когда я уже не первый раз отбывал послепоходовый отдых в са-
натории, я, памятуя Петровича, каждый раз наотрез отказывался катать-
ся на этом велосипеде, отговариваясь тем, что не из космоса вернулся, да
и психологический отдых для подводника гораздо важнее…
Замполиты, политруки… а по-прежнему – комиссары!
…Он не офицер, а замполит. И вообще, запомни,
сержант: есть офицеры, а есть политработники.
Никогда их не путай и не смешивай…
О мастерах политслова и воспитателях человеческих душ разных опу-
сов написано немало, основная часть которых ими самими и создана. И если
мы нынешние, не имеем никакого морального права говорить о политруках
Великой Отечественной, то о нынешних знаем не понаслышке, и не из их же
