ла без непредвиденных сбоев и поломок. Где-то на тридцатые сутки похода,
после очередного сеанса связи на пульт ГЭУ пришел уже одуревший от вы-
нужденного безделья флагмех и, усевшись на топчан, заявил:
– Москва внесла коррективы в планы. Пойдем еще южнее. Думаю, пора
переводить холодилки в ПЭЖ. Вызывайте комдива и командира со старши-
ной турбогруппы в корму.
И дальше все пошло опять же по будничному. Холодилку 9-го отсека
перевели на большое кольцо кондиции, холодилку 8-го остановили, и на-
чали готовить ее к работе в пароэжекторном режиме. Не спеша, вдумчиво
и не дергаясь. Но уже через сутки оказалось, что работать в ПЭЖе холодил-
ка отказывается категорически. Не хочет и все. Не держит давление, и во-
обще, образно говоря, показывает турбинистам язык и жеманится, как гим-
назистка. Турбогруппа во главе с комдивом и примкнувшим к ним флагман-
ским постепенно начала переселяться в 8-й отсек, а весь корабль продолжал
жить своей жизнью, еще не представляя, что его ждет дальше. Прошло еще
несколько дней. И тут я неожиданно заметил, что проснулся в своей каюте
на мокрых простынях, да и сам влажный, как после душа. На корабле ста-
ло заметно теплее. Спальный 5-бис отсек и до того не самый прохладный,
неожиданно превратился в своего рода предбанник, откуда хотелось куда-
нибудь свалить. Заступив на вахту, мы узнали, что за ночь температура за-
бортной воды значительно повысилась, что означало вход корабля в какое-
489
П. Ефремов. Стоп дуть!
то теплое течение. Потливость, неожиданно навалившаяся не только на эки-
паж, но и на группу «К», во главе с командиром и ЗКД озадачила и вызвала
у них неуемное раздражение. На ковер в центральный пост были незамедли-
тельно вызваны флагманский, механик, комдив, командир турбинной груп-
пы и, к нашему изумлению, зачем-то оба управленца.
– Ну что, механические силы, обосрались?!
ЗКД был строг и суров. На его насупленных бровях и грозно топорщив-
шихся усах висели капельки влаги, а со лба и залысины они вообще безоста-
новочно скатывались вниз, орошая лицо и палубу.
– Механик! Что за бл…? У нас что, холодилки вообще не работают?!
Я пока обедал, промок весь до исподнего! Докладывайте!
Механик, милейший и интеллигентный человек, у которого самым
страшным ругательством было слово «негодяй», начал негромко и спокой-
но объяснять, что, мол, ввод в пароэжекторный режим – операция слож-
ная, командир группы вообще первый раз это делает, но мы ее все равно за-
пустим, да и предупреждать заранее надо, что идем чуть ли не в тропики…
Последнее просто вздыбило ЗКД.
– Кого предупреждать? Вас? Матросов? Может еще и американцам со-
общим, куда идем? Механик, вы офицер, вы командир электромеханической
боевой части, вы ответственны за готовность корабля к выполнению всех,
я повторяю: всех поставленных задач! Даю вам еще шесть часов! Все ясно?
Механик, с каменным лицом выслушавший монолог ЗКД, кивнул го-
ловой.
– Так точно, товарищ капитан 1 ранга! Разрешите вопрос?
ЗКД обтер лоб ладонью, брезгливо стряхнув пот на палубу.
– Разрешаю!
– Мы долго еще на юг будем двигаться?
Каперанг, уже стравивший весь негатив и раздражение и превратив-
шийся в более или менее нормального человека, вздохнул.
– С неделю точно… Что, все так плохо, мех?
И тут подал голос молчавший до этого командир:
– А что хорошего? Турбинист молодой, да и вдобавок прикомандиро-
ванный, техники еще позавчера матросами были, а самих матросов отовсю-
ду собирали до последнего дня. Один старшина команды опытный, но его
на два отсека физически не хватает… Да и корабль, загнанный в дупло… Вы
и сами в курсе…
Каперанг, слушая командира, механически покачивал головой.
– Да все так! И сам знаю… Если не запустите холодилку, неделька та-
кая будет… Как в молодости…
Потом повернулся к флагманскому.
– Анатольич! Все силы БЧ-5 в корму! Постарайтесь… Пожалуйста…
Прошло два дня. За это время холодильная машина 8-го отсека три раза
выходила на рабочий режим, но через пару часов переставала держать дав-
ление и валилась. За бортом к этому времени потеплело, как в Сочи в нача-
ле сезона. Самыми прохладными местами на корабле стали ракетные от-
секи, где климат поддерживался собственными локальными холодилками
первый торпедный отсек, в котором всегда было традиционно холодно, и де-
сятый, где греть воздух было попросту нечем. Слава богу, холодильные ма-
шины провизионок работали без сбоев, и продовольствие портиться не на-
чало. В остальном корабль был уже не предбанником, а сауной в процессе
490
Часть вторая. Прощальный полет баклана
разогрева. Особенно тяжко приходилось на пультах и боевых постах 3-го от-
сека, где масса приборов и ламп без охлаждения нагревали воздух внутри
выгородок чуть ли не до пятидесяти градусов. А при включении вентилято-
ра на пульте ГЭУ из ветразеля начинал дуть влажный горячий воздух, хотя
и забирался он из трюма. Вообще, третьему отсеку, в котором было сконцен-
трировано все управление кораблем, приходилось несладко. С ним мог срав-
ниться только 5-бис отсек, в котором готовили пищу и спали. В обоих отсе-
