дергивать ее, в душе ожидая конца мероприятия и даже пытаясь погляды-
вать на часы. На новом месте клев сначала как-то не заладился, но постепен-
но дело пошло, и к нашим старым рыбешкам стали добавляться свеженькие.
Наконец, ненасытный Ташков, оглядев лодку, почти под завязку заполненную
рыбой, констатировал, что рыбалка удалась, и предложил мне перекурить,
пока он как бы на посошок забросит донку, может чего и хватанет, а уж по-
сле можно будет швартоваться к островку и ждать буксир. Я, ликуя в душе,
торопливо опустил закидуху, и через пару минут вытащил свою последнюю
в этот день селедку. Флагманский же, выудив из вещмешка донку, наживил
ее крючки лежащей вокруг свеженькой селедкой, и кинул за борт. Мы за-
курили. Ташков явно был доволен результатами нашего похода и просто сы-
пал шутками и прибаутками по поводу моих злоключений. Потом он выбро-
сил окурок и, соблюдая какой-то свой личный ритуал, очень долго водил ру-
кой с леской вдоль борта, а затем резко дернул вверх. Но леска на этот раз
не пошла так же легко вверх, как обычно.
– Бл… Пашок, что-то крупное! Сачок готовь!
Я начал судорожно шарить руками по дну лодки, стараясь нащупать сре-
ди рыбы сачок, а Ташков, захлебываясь слюной от предвкушения крупной
добычи, медленно, с видимым усилием тянул леску наверх. Шла она, судя
по прикушенной губе флагманского, совсем не легко. И вот когда я наконец
нащупал древко сачка, флагманский, приподнявшись на полусогнутых но-
гах в лодке, вытянул леску до конца.
На «кошке», на все три крючка которой Ташков насадил по небольшой
селедине, зацепившись клешнями, висели два громадных камчатских краба.
Это членистоногое, выпущенное в восьмидесятых годах в Баренцово море
ради эксперимента, до такой степени обжилось в местных водах, что под ко-
рень извело некоторые образцы местной морской живности и расплодилось
в совсем уж неприличных количествах. И вот сейчас два выдающихся пред-
ставителя этого семейства, вцепившись клешнями в крючки, старательно
и неторопливо потрошили наживку.
– Ни хрена себе, гаврики нам попались! Борисыч, заноси сачок, такие
экземпляры грех бросать! Быстрее, бл…!
Но я ничего не успел сделать. Ташков, стоящий в лодке практически
в позе орла, наверное от азарта, а может, и от того, что не хотел отпускать до-
бычу, попытался одной рукой держа леску, другой схватить хотя бы одного
краба за свободную клешню. Взмахнув рукой, он потерял равновесие и шлеп-
537
П. Ефремов. Стоп дуть!
нулся на дно лодки. Один из крабов, отцепившись, шлепнулся мне на коле-
ни, а другой, которого флагманский все же умудрился схватить за клешню,
тоже отпустил рыбину, и резко задергав всеми своими конечностями, ша-
рахнул своими шипами тому по руке.
– Ай, бл…!
Ташков разжал руку, и краб упал на борт лодки, с размаху распоров
дергающейся клешней этот борт. Из пропоротой лодки со зловещим сви-
стом пошел воздух.
– Мать твою! Борисыч, греби к берегу! Тут под нами метров пятьде-
сят не меньше, бл…!
Я схватился за весла. До островка было метров тридцать, которые мне
показались не меньше полновесной морской мили. Ташков, пытаясь зажать
порез одной рукой, другой силился вытянуть якорь, что у него получалось
плохо, и через минуту лодка встала, несмотря на то, что я греб, как раско-
чегаренный колесный пароход. Лодка, удерживаемая якорем, крутилась
на месте, и флагманский осознав наконец, что якорь не стоит собственной
жизни, быстро извлек откуда-то нож, и полоснул по капроновому шнуру.
Лодка сразу рванула вперед, довольно быстро погружаясь в воду, невзирая
на все старания флагманского. Как я узнал потом, нормальные рыбацкие
лодки состоят из нескольких секций, и когда пробивается одна, другие по-
зволяют ей оставаться на плаву. Такая была и у Ташкова, но на этот раз он
взял двухместную, которая была им позаимствована из каких-то военно-
морских загашников. Лодка была большой и однокамерной, и он еще ни-
когда ею не пользовался. И вот теперь это резиновое плавсредство стре-
мительно погружалось в воду под весом двух здоровых мужчин и кучи от-
ловленной рыбы.
Наверное, никогда в жизни я не греб так яростно и вдохновенно. Кра-
бы, предоставленные самим себе, копошились под ногами, а тот который
упал на меня, так вообще принял мое тело за трамплин, необходимый ему
для возвращения в морские глубины, и упорно пытался вскарабкаться мне
на грудь. Второго краба Ташков, стоящий уже в совсем непонятной позе,
тем не менее умудрялся отбрасывать ногой с борта, чтобы он не сбежал.
В пяти метрах от берега лодку уже затопило до такого состояния, что наш
улов начал выскакивать за борт, а мы сами практически находились уже
не в лодке, а просто балансировали на одном большом резиновым бли-
не. Уж и не помню, как мы карабкались по скользким, покрытым водорос-
лями камням, вытаскивая лодку, но в итоге, когда мы наконец смогли пе-
ревести дыхание и немного успокоиться, оказалось, что почти весь улов
спасен, а диверсанты-крабы, обессилев от воздуха, тоже валяются рядом,
лениво шевеля конечностями. В пылу бешеной гребли я и не заметил, что
упрямое членистоногое, штурмовавшее мою грудь во время гонки, прак-
