сле первых трех часов мне стало скучновато в кругу родственников жены,
которые только и делали, что обсуждали, как они жили до отъезда и как жи-
вут ныне. Я покинул их и решил пройтись по всей территории, посмотреть,
что тут еще имеется. Вскоре, проходя мимо ряда магазинчиков, расположен-
ных там же, я неожиданно узрел сидящего за столиком мужчину, потягива-
ющего пиво из банки. А внимание мое он привлек тем, что, во-первых, был
в тельнике, а во-вторых, в черной флотской пилотке, на которой белой кра-
ской был нашлепан знак «Радиационная безопасность», кривоватое исполне-
ние которого говорило о том, что служить он мог только на атомоходах, и ни-
где более. Вероятно, мой взгляд чем-то отличался от всех остальных, так как
мужчина на меня тоже обратил внимание, после чего я просто спросил, где
он служил. Он ответил. Я подсел, заказал себе пива, потекла беседа, и в кон-
це концов я и услышал то, что сейчас постараюсь изложить…
Капитан 3 ранга Гончаров Олег Сергеевич, закончил Севастопольское
высшее военно-морское инженерное училище в самом начале 80-х годов. По-
лучил распределение в славный град Гаджиево на проект 667 А, где добро-
совестно и дослужился до комдива два, сходил в десяток автономок, а на ис-
ходе 80-х списался с плавсостава и ушел дослуживать до пенсии на какой-то
ПРЗ, а потом вообще перевелся в Полярный на завод, на какую-то умира-
ющую лодку, уже лет десять ржавевшую там без надежды на светлое буду-
щее. Так бы, наверное, и сидел он на этой железке до самого развала Союза,
если бы не его жена, даже во сне видевшая себя дома у мамы в Севастополе,
гуляющей по Графской пристани под звуки духового оркестра. И сам Олег
был бы не против этого, если бы не одно но. Своей квартиры в Севастополе
540
Часть вторая. Прощальный полет баклана
у них не было. Семья его жены ютилась в трехкомнатной хрущевке в Стре-
лецкой, где по этим комнатам было распихано шесть тел, начиная от ее роди-
телей и кончая семьей старшего брата жены Олега. Сам Гончаров родом был
из-под Твери, где жилищные условия его родителей были еще хуже, и куда
сам Олег возвращаться категорически не хотел. По простодушности своей,
Гончаров все еще продолжал наивно верить в свое уже начинавшее разва-
ливаться на тот момент государство, которое пачками издавало законы о за-
щите военнослужащих, а устами государственных мужей обещало в ближай-
шие годы осчастливить всех нуждающихся собственным жильем. Это и ста-
ло камнем преткновения в их семейных спорах. Офицер хотел тихо досидеть
до хороших времен и бесплатной квартиры в Гаджиево, благо увольнять его
никто не собирался, а жена, упершись рогом, требовала его немедленного
увольнения в запас и отъезда в солнечный Крым. Причем главными козыря-
ми, которыми манипулировала супруга, являлись дети, поскольку они поч-
ти уже оканчивали школу и, естественно, желали продолжать учебу в вузе,
причем не в каком-нибудь, а в Севастопольском приборостроительном ин-
ституте. Вода камень точит, и в начале 1991 года, поседевший от процедуры
увольнения в запас Гончаров убыл со всей семьей в Севастополь уже в ран-
ге отставника и пенсионера.
В Севастополе поначалу все складывалось довольно неплохо. Гончаровы
сняли полдомика в частном секторе в Стрелецкой за вполне умеренные день-
ги. Сам пенсионер совершенно случайно устроился в гидрографию, на ко-
рабль, принадлежащий военно-морскому ведомству. Дети успешно поступи-
ли в институт и даже жена, не работавшая до того лет пятнадцать, окончив
курсы машинописи, устроилась в собес секретарем. Гончарову даже пообе-
щали квартиру, но потом настал август 1991 года, и постепенно все пошло ку-
вырком. В самую первую очередь это коснулось самого Олега, корабль кото-
рого был приватизирован украинской стороной нахрапом одним из первых.
Олег, не осознававший масштаб перемен, как-то не очень приветливо встре-
тил появление над его пароходиком «жовто-блакитного» стяга, за что и был
немедленно уволен с группой таких же несознательных элементов в один
день и без выходного пособия. Пенсии и получки жены сразу стало не хва-
тать, и бывший офицер пустился во все тяжкие…
Чем только ни занимался он в следующие несколько лет, тут не пере-
числишь. Торговал на рынке, пытался открыть табачный киоск, занимался
извозом на старенькой «копейке» тестя, потом снова подался на воду, бла-
го помог полученный еще в гидрографии паспорт моряка. Целый год он мо-
тал на стареньком каботажнике в Стамбул за «кожей и мехом», возя на ту-
рецкие рынки «челноков», дурея от нахрапистой наглости соотечественни-
ков новой формации и их нравов. Вообще это было шальное, веселое и очень
страшное время. Все привычное как-то разом рухнуло, и Олег с изумлением
наблюдал, как бывшие вожаки комсомола превращались в полукриминаль-
ных воротил мутноватого бизнеса, чинные бабушки, раньше рядком сидев-
шие у подъездов, толкали сигареты оптом и в розницу на стихийных рын-
ках, а ровесницы его дочери запросто продавали свои прелести новым хозя-
евам жизни в районе той же Графской. Сам Олег не то чтобы не вписывался
в наступившие времена, а просто не понимал их, а потому относился ко все-
