шения с мужем. Тот, побродив по морям, даже в не самом напряженном ре-
жиме, неожиданно пришел к некоторым житейско-философским выводам,
в соответствии с которыми начал снова менять свою жизнь. Во-первых, по-
лучать морское денежное довольствие ему понравилось, а вот ходить в море
турбинистом не очень. И Николай сделал выбор в пользу второго. Он ушел
с корабля и плавсостава и перевелся на ПРЗ, где у него сразу образовалась
масса свободного времени и практически восьмичасовой рабочий день. И это
практически сразу сказалось на семейном бюджете, на что ему незамедли-
тельно и едко попеняла Ксюша, подтверждая этим еще один вывод Николая,
что он нужен жене только как нянька или донор, и никто более. А если учесть,
что частота их отношений в постели имела амплитуду схожую с прямой ли-
нией, то сам по себе родился третий вывод: а на фига такая жизнь нужна, да
и женщин вокруг навалом. Пару раз Николай, крепко поддав, пытался се-
рьезно поговорить с Ксюшей, но она, забирая дочь, уходила к Юльке. Тогда,
в один из вечеров, собрав сумку, он просто ушел, сообщив на прощанье, что
все было здорово, только вот подустал быть таким мужем и отцом.
Для Ксюши это было как гром среди ясного неба. Конечно, она пони-
мала, что их семейные отношения очень далеки от идеальных, и вина за это
по большому счету лежит на ней, но чтобы вот так… Тем не менее Ксюша,
трезво смотрящая на ситуацию, слезу пускать не стала, а сразу осознала, что
времени на обдумывание и осмысление причин произошедшего у нее нет.
609
П. Ефремов. Стоп дуть!
Надо кормить дочь и себя. И хотя пьяненький Николай, уходя, заверил ее,
что девочка не останется без средств к существованию, никаких гарантий
его заявление не давало.
И она вновь пошла работать. Диплом о высшем образовании у нее был,
но по специальности она бы и так никогда не работала, а потому при помо-
щи одной Юлькиной знакомой устроилась в штаб флотилии простым дело-
производителем, что являлось немного выше, чем секретарь, но ниже, чем
самый маленький бухгалтер. Повзрослевшую дочку она оставляла соседке
с первого этажа, бабушке, вывезенной неженатым сыном из полыхнувше-
го войной Приднестровья, женщине отзывчивой и доброй, и как все старые
люди, привыкшие всю жизнь работать, она страдала от вынужденного без-
делья. Та готова была возиться с Дашей бесконечно, да и бесплатно, но Ксю-
ша твердо знала, что платить надо, и ежедневно рассчитывалась с бабуш-
кой, несмотря на ее явное нежелание брать деньги. Теперь линия Ксюшиной
жизни в очередной раз преломилась и превратилась в бесконечное курсиро-
вание по одному заданному маршруту. Дом-работа – магазин-дом. Ни о ка-
кой личной жизни она даже не вспоминала, ограничиваясь парой банок пива
с соседкой по выходным и ночным просмотром очередных западных видео-
шедевров класса «В». Как ни странно, возникшие трудности никак не отраз-
ились на ее поведении. Она не захандрила и не впала в моральный ступор,
как это происходило на ее месте со многими представительницми слабого
пола. Как с соседкой, так и с сослуживицами, она оставалась такой же весе-
лой, улыбчивой и хотя немного по-житейски циничной женщиной, но незло-
бивой и весьма приятной в общении.
Через несколько месяцев работы в штабе она познакомилась с капи-
таном 1 ранга Борисом Воробьевым. Все старшие штабные офицеры, хотя
и оставались нормальными людьми со своими слабостями и пристрастиями,
все же, на Ксюшин глаз, носили на себе какую-то одинаковую печать «бе-
регового братства», а этот офицер, забредший к ним с какими-то бумажка-
ми, неуловимо и в то же время разительно отличался от большинства тех,
кого Ксюша привыкла видеть в штабе. Это был мужчина лет сорока, светло-
волосый, с уже заметным брюшком, что его не портило, а, наоборот, делало
каким-то своим, свойским. Он не был красив в общепринятом понимании,
а был просто добрым и обаятельным человеком, облик и поведение которо-
го никак не ассоциировались с требующей большой твердости и жесткости
должностью командира атомохода. И хотя Ксюша знала, что Воробьев – один
из самых опытных командиров во флотилии, она никак не могла его предста-
вить стоящим на пирсе перед строем и матерящимся во весь голос на нера-
дивых подчиненных. Вот чего в нем было с избытком, по сравнению с други-
ми, так это любви к своей форме. Никогда с самого первого дня знакомства
с Воробьевым Ксюша не видела его в помятых брюках, нечищеных туфлях
или несвежей рубашке. Он как-то сразу понравился Ксюше, не только сво-
им заразительным оптимизмом и бесконечным уморительным перешучива-
нием всех и вся, но и тем, что с самого начала отнесся к ней как к абсолютно
равной. Это было необычно и очень приятно. Взрослый, солидный и успеш-
ный офицер, старше ее вдвое, разговаривал с ней не как с молоденькой сим-
патичной куколкой, а как со зрелым взрослым человеком, мнение которого
ему важно и интересно. И еще он не пялился на ее грудь.
Воробьев стал забегать в их женскую богадельню чаще, и хотя он за-
ходил всегда ненадолго, оказиями попадая в штаб флотилии и был со всеми
610
Часть вторая. Прощальный полет баклана
