занными надстройками, с растащенными и распиленными трубопроводами,
лишенные всего, они безжизненными бревнами гнили у временных пирсов.
Они были похожи на старых солдат, у которых отняли и изгадили их славное
прошлое. И каждый разбитый клапан, каждый мертвый механизм, каждая
растащенная по гаражам каюта копила желчь, обиду и ненависть. И еще то-
ску… По тем временам, когда они были нужны людям. И вот когда люди ре-
шили вернуться ночью, как воры, чтобы отпилить лишний кусок медного про-
вода, корабль понял, что они пришли не для того, чтобы вывести его в море.
Корабль отомстил. Он убил мичмана и двух матросов, отравил мертвящим
газом умерших механизмов и разлагающейся краски. Он убил людей, поро-
дивших и унизивших его. Так кто сказал, что железо мертво?
Вероятно, это мистика. Может быть, мои заблуждения. Но ведь воин, рож-
денный в Спарте, считал для себя позором умереть в постели. Так и корабль,
рожденный воином, должен умереть в бою. Это безумно глупо с рациональной
точки зрения, но очень по-человечески. Неужели у нас мало торпед и снарядов,
чтобы дать уйти из жизни с честью и достоинством тем, кто служил нам, людям,
десятилетия? Вспомните, как поклонялись своим мечам наши древние предки.
Они давали им имена, и клали с собой в постель. Они холили и лелеяли их. И они
чахли и оставляли этот мир, теряя их. Они были мудрее нас, нынешних…
Грустная история совсем не о флоте…
Кто одинок, тот никогда не будет покинут.
Но иногда, вечерами, рушится этот карточный
домик, и жизнь оборачивается мелодией совсем
иной – преследующей рыданиями, взметающей
дикие вихри тоски, желаний, недовольства, надеж-
ды – надежды вырваться из этой одуряющей бес-
смыслицы, из бессмысленного кручения этой шар-
манки, вырваться безразлично куда. Ах, жалкая
наша потребность в толике теплоты; две руки да
склонившееся к тебе лицо – это ли, оно ли?
Или тоже обман, а стало быть, отступление и бег-
ство? Есть ли на этом свете что-нибудь, кроме оди-
ночества?
У нее было красивое имя – Ксения. В далеком гарнизоне подводников
она оказалась, скорее, даже не по воле судьбы, а по стечению самых баналь-
ных житейских обстоятельств. Она родилась в небольшом поселке, как раз
посередине между Москвой и Питером, в самой обыкновенной семье из рос-
605
П. Ефремов. Стоп дуть!
сийской глубинки, с присущими ей традиционными пороками и образом жиз-
ни. Вся жизнь с ее радостями и горестями была связана с мебельной фабри-
кой, на которой работало подавляющее население поселка. Очагов цивилиза-
ции было немного: дом культуры да злачное место под названием «Ромашка»,
что-то среднее между придорожной пельменной и кафе. Пили в поселке мно-
го, как, впрочем, во всех таких вот небольших промышленных центрах, раз-
бросанных по необъятным просторам среднерусской возвышенности. Отец
Ксении, прожив с семьей пару лет после рождения дочери, ушел из семьи, да
не просто ушел, а уехал в неизвестном направлении, и больше его никто и ни-
когда не видел. Так и выросла девочка с мамой, хотя и приводившей иногда
по ночам домой веселых и подвыпивших мужчин, но всей душой их ненави-
девшей, и бабушкой, воевавшей, побывавшей в плену, а оттого безнадежно
больной и с каждым годом все реже встававшей с постели.
Безнадежная и тоскливая серость окружавшего быта, необеспечен-
ность семьи, вынуждавшая ее все лето вместо гуляний с подругами, не раз-
гибаясь, работать на огороде вместе с матерью, и страх провести всю жизнь
так же, очень рано сформировали самую первую мечту девочки – уехать от-
сюда навсегда, как только будет возможно. Возможность появилась гораздо
раньше, чем ожидала сама Ксюша.
Мать, которой повзрослевшая дочь-восьмиклассница, на которую уже
начали заглядываться мужчины, стала мешать в ее личной жизни, неожи-
данно для самой девочки спровадила ее в Питер, к двоюродной сестре, дав-
но жившей вместе с мужем во второй столице. Там Ксюша закончила школу,
там же поступила в институт, на вечернее отделение. Мать, которой полупа-
рализованная бабушка в доме совершенно не мешала, пустилась во все тяж-
кие и про дочь словно забыла. Все эти годы она ничем не помогала ей, только
попрекая в чем ни попадя во время ее нечастых визитов на родину.
А Ксюша тем временем превратилась в симпатичную невысокую девуш-
ку, с высокой красивой грудью, черными выразительными глазами и точе-
ной фигуркой. На нее многие заглядывались, но Ксюше, которая была просто
обречена жить и зарабатывать самостоятельно, до этого было мало дела, да
и просто банально не хватало времени. Уже с десятого класса она старалась
зарабатывать сама, благо наступивший в стране недоразвитый капитализм
худо-бедно, но позволял это делать. Кем она только ни была… Стояла живой
рекламой у магазинов, разносила листовки, клеила объявления, подрабаты-
вала уборкой. Потом стало совсем плохо. Муж сестры начал бросать на сво-
яченицу откровенно сальные взгляды, и в конце концов в один из дней, ког-
да жены не было дома, предпринял попытку овладеть Ксюшей. Она кое-как
