только стала немного суше и стройнее, а в уголках губ были заметны мор-
щинки. Но в остальном она все так же была очень хороша. Подполковник
Ксения Сергеевна Ларионова гуляла со своей внучкой. Тогда, на Севере,
мы были почти одногодки, и она, узнав нас, обрадовалась по-настоящему,
как радуются старым-старым друзьям, по которым всегда скучаешь. Мы
присели в каком-то кафе и опрокинули по сто грамм «наркомовских»
за нежданную встречу и общий праздник. Естественно, разговор шел обо
всем и обо всех. Где сейчас этот, а где сейчас тот, а что случилось с теми…
И когда разговор случайно коснулся Воробьева, она неожиданно загово-
рила…
Она, совершенно не стесняясь нас, трех взрослых мужиков, и не пряча
глаз, рассказала все, от начала до конца. Скорее всего, это так долго бурлило
у нее там, внутри, что эта встреча стала попросту катализатором для выпле-
скивания наружу всей горечи, хранимой долгие годы внутри. Ей надо было
кому-то об этом рассказать. Она говорила и говорила, покачивая детскую
коляску, а мы молча глотали сигаретный дым и слушали.
– Вот так… С мужем я все равно рассталась через два года. Устала
я от его приходов и уходов. Хотя с самого начала и сама сильно перед ним
была виновата. А потом еще через несколько лет в Москву перевелась. Один
тип из штаба флота посодействовал… Квартиру получила в ближнем Подмо-
сковье. Замуж так и не вышла… А потом одного из нашего управления хоро-
нили, так я на кладбище случайно могилку увидела… Капитан 1 ранга Воро-
бьев Борис Павлович… И его фотография… Он же сам из Москвы был… Мо-
гилка неухоженная такая… Вот езжу теперь, навещаю его…
Она нервным движением выдернула из пачки сигарету и закурила.
– Господи… Какая же я дура была… Вот, родила мне Дашка внучку.
И что? У нее теперь своя жизнь, и в ней мое место крайнее… А вот у меня
жизни-то и нет… Никакой… Мужчины были, а вот медвежонком никто боль-
ше не называл…
Она замолчала, а по обеим щекам медленно сползли две слезинки, остав-
ляя за собой на косметике отчетливо видимый след.
– Ну, ладно! Что-то меня сегодня на лирику потянуло! Пойду я, маль-
чики. А то и красавице моей кушать уже пора, да и мне завтра на службу,
а я кое-что недоделала. Будьте счастливы, ребята!
И толкая перед собой коляску, в которой агукала ее внучка, она пошла
от нас по аллее все такая же красивая, обаятельная и очень несчастная…
615
П. Ефремов. Стоп дуть!
В бой пойдут одни старики…
Но бывает, расстается с кораблем своим моряк, –
Значит, силу краснофлотца на земле узнает враг.
Ничего, что сердцу тяжко, что не флотская шинель,
На твоей груди тельняшка, темно-синяя фланель!
Матрос Микола Ползунок попал служить на подводную лодку совершен-
но случайно, неожиданно для себя и еще более неожиданно для окружающих.
Дело в том, что природа наградила Колю не самым большим, но все же вну-
шающим уважение ростом в 1 метр 96 сантиметров, что само по себе указы-
вало, что самым разумным было бы направить служить парня военным регу-
лировщиком, чтоб его издалека видно было, но, как известно, военная орга-
низация славна не разумным, а творческим подходом. Вот благодаря именно
такому «творческому» решению одного из офицеров Львовского областно-
го военкомата Миколу, примостившегося на скамейке военкомата и отхо-
дившего от вчерашних традиционных сельских проводов, неожиданно раз-
будили пинками, и пока он пытался понять, что к чему, воткнули в строй по-
мятых призывников, которых незамедлительно пересчитали и, убедившись,
что опоздавших нет, довольно резво повели на вокзал. Только на полдоро-
ге Микола, сфокусировав зрение, осознал, что ведет их офицер в военно-
морской форме, а вместе с ним еще и парочка морских прапорщиков, флот-
ское название которых он никак не мог вспомнить. Попытка Ползунка по-
кинуть ряды флота, еще не добравшись до вокзала, натолкнулась на такую
жесткую реакцию со стороны офицера, что, проникшись чувством глубоко-
го уважения ко всему Военно-морскому флоту в лице этого офицера, при-
зывник притих и даже как-то философски подумал, что годом больше, годом
меньше, а в сущности никакой разницы.
Оказавшись в учебном отряде подплава в Северодвинске, Микола мгно-
венно стал звездой. По заверениям старожилов, таких высоких подводни-
ков они еще не встречали, а если учесть, что кроме роста Ползунку от роди-
телей досталось крупное и сильное тело, то таких богатырей здесь отродясь
не видели. Годковщины он так в полной мере и не вкусил, может, оттого, что
стал вечным знаменосцем учебки и чемпионом гарнизона по гиревому спор-
ту, а может, и оттого, что трогать его откровенно боялись из-за внушающей
уважение комплекции. Так бы Коля и остался в учебке, к чему дело и шло,
если бы под конец срока немного не оборзел. В один из выходных, раздавив
с боевыми товарищами пару бутылок «огненной воды», он завис в какой-то
заводской общаге, где ему в отличие от собутыльников неожиданно не на-
шлось достойной подруги. Обиженный женским невниманием к своей пер-
