зу, примерно по тем же соображениям. Оставалось двое: Сидоров и Бичу-
рин. За неимением альтернативы на них я и остановился.
К старому матерщиннику Сидорову я подошел, предельно чеканя шаг
перед занятиями, ведя роту в учебный корпус после камбуза. Тот, как всег-
да, торчал в заломанной на ухо фуражке на трапе центрального входа в учеб-
ный корпус и громогласно, исконно флотскими выражениями комментиро-
вал прохождение рот. Получалось у него витиевато и очень искренне, отчего
в это время женский персонал училища старался миновать плац обходными
путями, чтобы не слышать этот фонтан красноречия.
– Товарищ контр-адмирал, прошу разрешения обратиться! Главный
корабельный старшина Белов!
Адмирал исподлобья взглянул на меня.
– Ну, обращайся старшина… бл…
Я набрался храбрости и выпалил в режиме оперативного доклада:
– Товарищ контр-адмирал, прошу вас дать мне рекомендацию для всту-
пления кандидатом в члены КПСС!
Судя по всему, адмирал был несколько обескуражен просьбой. Он
по-простецки почесал затылок, отчего его фуражка приняла совсем уже угро-
жающий крен, что-то невнятно пробурчал и, наконец, ответил:
– Ты… как тебя, бл…, Белов… гм… дело серьезное. Я вообще-то реко-
мендаций не даю… ты, бл…, ё…, Белов, я подумаю, завтра или послезавтра
подойдешь. Свободен старшина!
Отходил я от адмирала тем же парадно-церемониальным шагом, спи-
ной чувствуя буравящий мою спину взгляд адмирала.
К Бичурину я отправился в тот же день, решив не откладывать дело в дол-
гий ящик. Кабинет политссыльного адмирала располагался в крыле наше-
го факультета и ни размерами, ни обстановкой не соответствовал высоко-
му званию его хозяина. По некоторым непроверенным слухам, бродившим
в курсантской среде, оказался Амир Имамович в нашей системе после черес-
чур бурной вечеринки политотдела средиземноморской эскадры по случаю
возвращения с боевой службы. Вечеринка, видно, удалась, так как подпив-
шая политэлита флота решила закончить ее в изысканном женском обще-
100
Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова
стве, для чего, загрузившись на катер, прямиком отправилась на госпиталь-
ное судно «Енисей» в надежде на кокетливое общество молоденьких мед-
сестер. Но на «Енисее» оказался очень грамотный и расторопный каплей,
дежурный по кораблю, который, узрев катер с нежданными золотопогон-
ными друзьями, да еще и в сильном подпитии, находчиво приказал подать
им парадный трап, одновременно доложив о визите оперативному дежур-
ному по флоту.
Дальше сработала негласная любовь моряков к политикадрам, и доклад
незамедлительно пошел наверх. И пока пьяненькая политкомпания разбре-
далась по палубам «Енисея» в поисках женских тел, на берегу была срочно
собрана группа облеченных полномочиями офицеров во главе с начальни-
ком штаба флота, которая уже через полтора часа была на борту плавучего
госпиталя. Дальнейшее покрыто мраком, но, по слухам, из партии адмирала
не выгнали чудом, ограничившись строгим выговором, но сослали на долж-
ность, не соответствующую званию, в училище. На партийном учете адмирал,
как и все офицеры факультета, состоял в одной из рот факультета, и, по рас-
сказам, строгий выговор и правда имел, но через год его сняли, причем как-
то незаметно и без партсобрания.
Судя по всему, нынешнего своего положения адмирал несколько стес-
нялся, и поэтому приезжал из города в училище в штатской одежде, а уж
в форму облачался у себя в кабинете. И еще было видно, что адмирал полон
решимости вернуть былое величие, поэтому являл собой на службе абсолют-
ный пример сознательного и идейного военнослужащего, верного донельзя
делу партии и правительства, чем не только пугал курсантов, но и нервиро-
вал большинство офицеров.
Разговор с нестроевым адмиралом начался по стандартной схеме, но про-
текал в отличие от беседы с Сидоровым несравненно дольше и насыщеннее.
Выслушав мою просьбу, Бичурин усадил меня на стул и провел со мной на-
стоящее собеседование в лучших традициях приверженцев марксистско-
ленинской философии и диалектического материализма. Говорил адмирал
негромко, скажем даже, проникновенно и с придыханием, но сохраняя при
этом высокую патетику, и только иногда, в самые нужные моменты, очень
профессионально и по-актерски поднимал голос до уровня строевого коман-
дира на плацу. Выжав из меня все возможное и невозможное, Бичурин, на-
конец, остановился и, кажется, остался доволен собой и результатом. Реко-
мендация была мне обещана сразу, в отличие от Сидорова, но помимо этого
мне было обещано в будущем, когда я стану коммунистом, постоянное пар-
тийное кураторство со стороны адмирала. Это обещание мне потом не раз
еще аукнулось…
Самое удивительное заключается в том, что на следующий день я был
вызван с занятий в кабинет Сидорова, где после короткого напутствия, пе-
ремежаемого легким матерком, получил на руки рекомендацию заместите-
ля начальника училища. Была она предельно лаконичной, писана коротки-
ми рублеными фразами, и при смене моей фамилии на иную могла бы слу-
жить рекомендацией любому другому военнослужащему. Но это меня мало
волновало. Первая адмиральская рекомендация у меня была!
