Еще через неделю я также был зван в кабинет Бичурина, где после еще
одного получасового идейного вливания я получил вторую драгоценную бу-
мажку с адмиральским автографом. Говоря честно и откровенно, на такой
успех я конечно же не рассчитывал. Не знаю, какие обстоятельства тут сы-
101
П. Ефремов. Стоп дуть!
грали роль, может, мое довольно детское и наивное нахальство, может, то,
что я был одним из немногих старшин рот на младшем курсе из своих, но-
сил мицу не по курсовому рангу, и оттого был заметен на общем фоне, мо-
жет еще что-то повлияло, но факт оставался фактом: рекомендации в КПСС
мне написали два адмирала из четырех возможных.
Надо заметить, что с самого начала я на всякий случай попросил напи-
сать мне рекомендацию еще и у своего начальника курса, что тот сделал без
возражений, так как это практически входило в его обязанности. Дальше все
было как-то обыденно… Комитет комсомола роты, потом факультета… голо-
совали… постановили… утвердили… направили… поздравили. И в конце кон-
цов мне сообщили дату, когда парткомиссия училища будет решать, быть ли
мне в рядах КПСС или нет. В том, что мне там быть, я уже ни на грамм не со-
мневался, так как фотографии для кандидатского билета у меня взяли за-
ранее, да и адмиральские рекомендации возымели действие на комсомоль-
ский актив училища в лице группы освобожденных комсомольских старле-
ев и лейтенантов. А парткомиссию назначили на 25 февраля…
За десять дней до партийной комиссии я загремел в санчасть. По соб-
ственной глупости. Поддался общей на тот момент мускуломании, и слиш-
ком сильно воздал вечером штанге с гантелями. И утром, свесив ноги
со шконки, чтобы зашнуровать ботинки и выползти с ротой на утреннюю
зарядку, нагнулся… и не смог разогнуться. Короче говоря, завтракал я уже
в санчасти, куда был доставлен на руках товарищей. Там мне обкололи
спину обезболивающим, потом разогнули в прямое положение и уложили
на ортопедическую кровать. Кровать эта была ортопедической только по на-
званию, а реально была самой простой панцирной койкой, под щупленький
матрас которой был подложен деревянный щит, чтобы спина не прогиба-
лась. Штука по нынешним временам варварская, но действенная, ибо уже
через пару-тройку дней я бойко залазил под эту самую кровать за тапочка-
ми без всяких намеков на боль. В моей палате обитало семь человек вместе
со мной. Там же уже неделю обитал боец из моей роты Василий Иванович,
по прозвищу Чапай, прозванный так потому, что имел не только такое же
имя-отчество, как и прославленный комбриг, но и обладал такими же леген-
дарными усами. Еще там уже недели две продавливал койку четверокурс-
ник с нашего же факультета по прозвищу Боб, уж не знаю, за что так про-
званный, но парень деятельный, быстро соображавший и ко всему прочему
врожденный проныра и раздолбай. Кроме нас троих еще в палате поправ-
ляли здоровье три первокурсника, двое с нашего факультета и один с тре-
тьего и еще один матрос, на котором надо остановится поподробнее. Ма-
трос этот был из роты обеспечения училища, прослужил всего чуть боль-
ше года и, несмотря на столь малый срок службы, после выписки из нашей
медбогадельни собирался в отпуск. Дело в том, что был этот матрос, кото-
рого, кстати, звали Дима, просто водителем адмиральской «Волги», и воз-
ил по городу Севастополю чуть ли не с первого дня своей службы началь-
ника училища, контр-адмирала Короткова. Видно, возил неплохо, раз, про-
служив только треть своей срочной службы, собирался в отпуск, из-за чего
все свое свободное от процедур время ушивал и перешивал форму, чтобы
появиться на родине в полном блеске донельзя перезолоченных неустав-
ных нашивок.
Вот такая у нас была непритязательная компания. Первокурсники, поль-
зуясь моментом, день и ночь зубрили высшую математику и конспектирова-
102
Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова
ли классиков марксизма-ленинизма. Матрос-водитель обложенный нитка-
ми и иголками, кроил и перешивал уставное обмундирование, а мы втроем
резались в шашки и шахматы, постепенно одуревая от безделья. Дело в том,
что если ты и попадал в нашу училищную санчасть, то уж лечили тебя на со-
весть и с воодушевлением. Скороспелых решений в санчасти не принима-
лось. Боб, коротавший уже третью неделю на медицинских харчах, попал
на лечение с банальным ОРЗ, и с температурой чуть выше 38 градусов. Тем-
пература и все остальные признаки заболевания пропали уже через несколь-
ко дней после ударного лечения, и с тех пор никак не проявлялись, но Боба
не выписывали, все так же продолжая кормить таблетками, и на просьбы
о выписке отвечали уклончиво и неохотно. У Чапая же была просто анек-
дотичная история, связанная с чесоткой. Как таковой, этой болезни, при-
сущей, как правило, неразвитым странам или отдельным бомжующим эле-
ментам, у Василия Ивановича конечно же не было, просто, будучи в наряде
по гидролотку, он умудрился вздремнуть на теплой трубе, обмотанной для
теплоизоляции стекловатой. В темноте Чапай этого не заметил, уютно про-
хрючил на теплой поверхности свои четыре часа, а утром расчесал полтела,
включая промежность, до неприглядного состояния.
