и звонко рассмеялся.
– А вот то-то и подумал, гардемарин Белов, что решил ты воспользо-
ваться моим хорошим к тебе отношением, чтобы склонить меня, старого ка-
питана 2 ранга, на злостное нарушение. А коротко, отпустить тебя, факуль-
тетского хулигана и алкоголика, в санкционированный мной самоход. При-
чем под свою старческую ответственность. Да?
114
Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова
Мне почему-то тоже стало легко и смешно. Я попытался было скрыть
улыбку, но из этого мало что получилось.
– Так точно! Вы-то сами знаете, как дело было…
Голос Шалимова снова обрел строевую строгость.
– Не канючить! Знаю и знаю! Так, Белов, я тебя отпускаю под твое
честное слово: в 24.00 ты мне лично докладываешь о своем прибытии. Не до-
ложишь, опоздаешь, я тебя зря подставлять не буду, доложу, что отпустил,
но ты меня обманул. Не приедешь – я тебя больше знать не желаю. Помни!
Неважно, каким ты встал в строй, главное, чтобы ты в него встал сам и во-
время! Ключ на старт! На пирс бегом! Марш!
Я к перешвартовке из училища в город был уже готов, и слова благодар-
ности прокричал в ответ, уже несясь, как пуля из ружья, к пирсу, к которо-
му приближался рейсовый катер.
В город как таковой, а точнее, в его центр мне было не надо. Я направ-
лялся на Корабельную сторону, на улицу Макарова, к своей давней пас-
сии с чудесным именем Капитолина, которую в минуты нежности назы-
вал Капелькой, а в минуты раздражения Капустой. Капелька была миниа-
тюрной девчушкой, с очень даже ладненькой фигуркой, упругой грудью,
которой не требовался бюстгальтер, и полным отсутствием каких-либо
комплексов. С начала семестра она, как поезд дальнего следования, точ-
но по расписанию прибывала в 21.00 в училище на катере, шла к одной
нам известной дырке в заборе возле водолазного полигона, просачива-
лась в нее и, попадая в мои объятья, деловито интересовалась: «Где я се-
годня снова трусики снимать буду? Только не на траве, у меня платье бе-
лое». После чего совала мне в руки традиционный пакет с котлетами и до-
машними пирожками. Помимо всех своих достоинств Капелька обладала
собственной квартирой, где и жила в свои 23 года, совершенно независи-
мо от родителей, милостиво принимая от них финансовую помощь и пу-
ская к себе только по своему личному приглашению, да и то по праздни-
кам. И хотя я имел свой ключ от этого райского приюта с самого начала
учебного года, воспользоваться им так и не сумел по вышеописанным «слу-
жебным» обстоятельствам.
Высадившись на пирсе портпункта Троицкая, я первым делом метнул-
ся к телефон-автомату, бросил в него двухкопеечную монетку и, набрав Ка-
пелькин телефон, скомандовал: «Ко мне не собирайся! Пирожки не печь,
котлеты не жарить! Платье надевай, какое хочешь, все равно сразу сниму!
Через полчаса буду!» И пустился напрямик через косогоры.
Капелька оказалась на высоте. И пирожки успела, и с котлетками
не промахнулась, и встретила меня по первому щелчку ключа совсем без
платья, да и без всего прочего. Я еле успел захлопнуть дверь правой ногой,
после чего в мгновение ока лишился всей одежды, и понеслись котлетки
и пирожки, вперемежку с поцелуями, объятьями, стонами и смехом… От-
даваясь плотской радости, мы хаотично перемещались по квартире, но я,
воодушевленный наставлениями Михал Иваныча, из всей одежды на себе
оставил только один предмет – часы «Командирские», на которые погля-
дывал в минуты перерывов, четко держа контроль над оставшимся време-
нем. И надо же было мне, проявив слабость, снять их, когда Капелька том-
но потягиваясь, заявила:
– Пашулька, у меня от твоего будильника, между ног и на попке столь-
ко царапин, как будто меня розгами секли…
115
П. Ефремов. Стоп дуть!
И я их снял. После чего еще на пару часов потерял способность что-либо
соображать по причине постоянно возрастающей физической перегрузки
организма. И когда, наконец, я выпустил из губ перенапряженный сосок Ка-
пелькиной груди и, переводя дыхание, взглянул на настенные часы, мир для
меня на мгновенье померк. На часах было 23.10. Даже бегом я не успел бы
на мой последний катер в 23.30. Я опоздал.
Одевался я как матрос-первогодка. Очень быстро. Меньше 45 секунд,
это точно. Капелька, была девочкой сообразительной, и пока я, вдевшись
в брюки, натягивал фланку, она ловко зашнуровала ботинки и, застегивая
клапаны военно-морских брюк, приговаривала: «Зато не потеряешь, не по-
теряешь…»
Бежал я, как мог. Даже быстрее. Через минут пять меня подхватил ар-
сенальный грузовик с бравым мареманом за рулем. Узнав, в чем дело, мо-
ряк проявил несвойственную для простого матроса солидарность с будущим
офицером и газанул, как мог. И все же на пирс мы влетели, когда катер был
уже метрах в десяти от пристани. Водила высадил меня, сплюнул, пробур-
чал: «Не судьба…», и укатил по своему маршруту.
Кроме меня на пирсе сиротливо и понуро курили двое первокурсни-
ков. Им тоже светила судьба оказаться в списке дежурного по училищу как
злостным нарушителям, опоздавшим из увольнения.
– Товарищ главный корабельный старшина, а вы не знаете, во сколь-
ко следующий катер?
