тем, что хотя бы в этой безрассудной глупости был пусть на микрон, но бли-
же к ним, постепенно уходящим от нас в вечность.
И все же до чего красива ночью Севастопольская бухта!..
Мент
Есть три рода подлецов на свете: подлецы наивные,
то есть убежденные, что их подлость есть высочай-
шее благородство, подлецы, стыдящиеся собствен-
ной подлости при непременном намерении все-таки
ее докончить, и, наконец, просто подлецы, чисто-
кровные подлецы.
Писать о человеческой низости всегда тяжело. Но необходимо. Народ
обязан знать своих героев. Даже отрицательных. Для того чтобы не стать та-
кими же и не дать стать другим. А история эта о том, как глупый юношеский
проступок столкнулся со взрослой изощренной подлостью.
Четвертый курс я встретил снова в звании главного корабельного стар-
шины. К этому времени в моем военном билете уже не осталось места для
записи воинских званий, которые снимались и давались мне с высокой ча-
стотой. После «организации» празднования 23 февраля в санчасти учили-
ща, когда я был лишен своего старшинского звания вместе с постом стар-
шины роты, прошло более полугода. Я отсидел положенные месяцы без схо-
да на берег, попрактиковался в Нижнем Новгороде, потом отгулял летний
отпуск. Мало-помалу все понемногу начало забываться, а когда мы в сен-
тябре уже официально надели свои мицы, перед командиром встала одна
небольшая, но серьезная проблема. С четвертого курса мы начинали хо-
дить в комендантский патруль и уже не простыми патрульными, а началь-
никами. А ими могли заступать только главные старшины или главные ко-
рабельные старшины. Благословенное время адмирала Крастелева, когда
поголовно всем старшекурсниками присваивали ГКСовские звания, дав-
но прошли, а ныне в комендатуре в обязательном порядке проверяли во-
енные билеты, тщательно сличая запись о воинском звании с нашивками
на погонах. По этому с началом нового учебного года мой командир курса
приказал мне вернуть нашивки главного корабельного старшины на по-
гоны и констатировал, что отныне все гарнизонные патрули мои. Я шиб-
ко расстраиваться не стал, принял это как должное, и все потекло своим
чередом. И вот однажды в середине октября случилась эта злополучная
история.
118
Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова
Как у всякого уважающего себя гардемарина, а тем более старшекурс-
ника, у меня в городе был комплект гражданской одежды. Те заповедные
времена, когда моряки презрительно относились к штатскому одеянию, дав-
но канули в Лету благодаря современному укладу жизни и неустанным уси-
лиям севастопольской гарнизонной службы. И если ты намеревался про-
вести увольнение, не выбираясь в центр города, то гражданка была просто
необходима. Ну а уж если тебя отпускали «на сквозняк» до утра понедель-
ника, то тут уж сам бог велел ставить хромачи в угол, а мицу класть на полку.
На ночь в город отпускали либо севастопольцев, либо женатых, а с осталь-
ными вопрос решался каждый раз индивидуально, чуть ли не с написани-
ем рапортов. Мой отец после перевода из Гремихи в Феодосию сначала по-
служил там несколько лет, а потом перевелся в Балаклаву, откуда и уволил-
ся в запас. А поэтому Севастополь был просто наполнен его сослуживцами,
как черноморскими, так и с Северного флота, которые после десятков лет
службы в Заполярье переводились на юг, дослуживать до пенсии под ласко-
вым крымским солнцем. Так, только в моем училище было минимум человек
шесть старших офицеров из экипажа отца, а общее количество бывших гре-
михинцев, кажется, вообще не поддавалось подсчету. Мои гражданские по-
житки базировались на квартире одного из лучших друзей отца и его бывше-
го сослуживца Геннадия Ивановича Отдельнова, который к этому времени
тоже уже ушел в запас и проживал на Летчиках. Как правило, отец с мамой,
когда приезжали в Севастополь, останавливались у них, куда, естественно,
приходил и я. Вот Геннадия Ивановича я предусмотрительно и объявил сво-
ими родным дядей, сразу на первом курсе, вследствие чего имел периодиче-
ские и главное – законные возможности зависнуть в славном Севастополе
не до «нолей», а на полноценную ночь.
Откровенно говоря, я нечасто пользовался своим штатским облачени-
ем на младших курсах по причине редких увольнений, да и то только по вы-
ходным. Но вот начиная с третьего курса нас стали выпускать в город уже
и по средам, поэтому джинсы и прочее тряпье уже были определенной необ-
ходимостью. Стало гораздо сильнее хотеться погулять с девушкой без еже-
минутного одергивания формы, потанцевать не только на флотских танц-
площадках, да и просто иногда хотелось спокойно попить пива, без нерв-
ных озираний во все стороны и постоянной игры в прятки с патрулями. Так
что с начала третьего курса я все чаще и чаще пользовался услугами квар-
тиры дяди Гены, стараясь при каждой возможности задержаться в городе
на ночь. Естественно, не у них дома. А потом случилось злополучное 23 фев-
раля, этой возможности я был надолго лишен, и только с начала четвертого
курса, после частичной и тихой реабилитации, снова начал помаленьку по-
