дение торжественным маршем».
Подробности ужина и всего за ним последовавшего я стыдливо опущу,
упомяну лишь о том, что в эту ночь Капелька до такой степени превзошла
все свои прошлые подвиги на фронте всеобъемлющей любви, что проснулся
я лишь около двенадцати часов дня, что для меня было нехарактерно, и с ее
тонюсенькими трусиками, натянутыми мне на шею наподобие галстука.
Пробуждение было не столь тягостным, сколь просто тяжелым. Как из-
вестно большая любовь не признает одновременно с собой большую пьян-
ку, что Капелька поняла твердо и давно. Поэтому утренняя побудка для меня
была абсолютно непохмельная, а, скорее, напоминала медленный и тяжелый
отход ото сна грузчика, разгрузившего накануне вагонов шесть кирпичей.
Сама Капелька, розовенькая и свеженькая, как неоперившийся подросток,
мило посапывала рядом, ничем не напоминая ту ненасытную женщину, ко-
торая терроризировала мой растущий курсантский организм до семи утра.
До встречи с Гвоздем, оставалось еще два часа, и я, приняв душ, и немного
приободрившись, сотворил себе неплохой кофе, всегда водившийся у Ка-
пельки благодаря ее благоустроенным родителям, прозябавшим, кажется,
в «Курортпродторге».
Устроившись на кухне, на удобной кушетке, я дымил любимым «Родо-
пи» и прикидывал, что бы такое купить нашим юбилярам, дабы одновремен-
но и не разориться на месяц вперед, и не ударить лицом в грязь. Мысль как-
то не шла, и поглядев на часы, я решил, что времени осталось как раз на то,
чтобы еще на полчасика прижаться к утренней Капельке, а уж потом вместе
с Гвоздем решать насчет подарка. Появившуюся было шальную мысль, что
неплохо бы сначала съездить к Отдельновым переодеться, а уж потом ехать
на Графскую, я отбросил сразу, лишь посмотрев на раскинувшуюся в посте-
ли бесстыдницу Капельку…
Через час я с блаженным видом уже стоял на троллейбусной останов-
ке. Капелька с честью выполнила свой «интернациональный долг», даже
не открывая глаз и только помурлыкивала от удовольствия. Прощание было
недолгим, но наполненным эмоциями и закончилось моим обещанием не те-
ряться надолго и очередной ненавязчивой попыткой Капельки всучить мне
ключи от ее квартиры.
До Графской я доехал ровно к двум часам, даже минут на пятнадцать
раньше срока. Паром от Голландии до Графской шел как раз эти пятнадцать
минут, и за это время спокойно перекурив, я вдруг сообразил, что стою тут
в гражданке, и когда курсанты повалят с катера, среди них может оказаться
куча офицеров. Да и концентрация патрулей на площади Нахимова заметно
121
П. Ефремов. Стоп дуть!
возросла. Это меня никак не устраивало. Вероятность быть узнанным кем-
то из училищных офицеров была велика, а лобовое столкновение с патру-
лем тоже ничего хорошего не сулило.
Решение пришло быстро и как-то само собой. Такси стояли прямо на пло-
щади, и, нырнув в одну из машин, я быстро объяснил диспозицию водителю.
Тот сразу все понял и вырулил прямо к горлышку Графской, остановившись
метрах в тридцати от входа в гражданский морвокзал. Отсюда, из машины,
прекрасно было видно всех, кто прибыл на катерах, пришедших с Север-
ной стороны, и по моему плану, завидев Гвоздева, я просто окликивал его,
после чего мы уезжали в нужном направлении. Наверное, все бы так и по-
лучилось, если бы не одно но…
Катера с увольняемыми подошли, как и ожидалось, вовремя. Уже через
минуту из узкого горлышка пристани в разные стороны потекли потоки чер-
ных курсантских бушлатов. Мой расчет оказался не совсем верным. Рассмо-
треть в этой многочисленной толпе однообразно одетых мужчин своего бое-
вого товарища из машины не представлялось возможным. Как я ни таращил-
ся, полируя носом лобовое стекло «Волги», ничего не выходило, и пришлось,
открыв дверцу вылезти и встать рядом. Гвоздева я заметил практически сра-
зу. Он в одиночку шагал к остановке такси, вертя головой в поисках меня.
– Валера! Валера! Гвоздев!
Я начал звать Гвоздева, энергично взмахивая рукой. Наверное, я здо-
рово напряг свои голосовые связки, так как Валера внезапно остановился
и закрутил головой, пытаясь понять, откуда его зовут. В один из моментов
его взгляд наткнулся на меня, стоящего рядом с машиной. Я подал ему знак
оставаться на месте, и только собрался нырнуть в машину, как…
– Белов! Белов! Главный корабельный старшина Белов! Стоять на ме-
сте! Я вам приказываю! Стоять!
Из толпы курсантов неожиданно вырвался невысокий и пухловатый ка-
питан 3 ранга, который комично и суетливо размахивал коротенькими руч-
ками, привлекая к себе внимание.
– Белов! Это приказ! Ко мне!
Я узнал его. Это был командир 241-й роты нашего набора со 2-го фа-
культета, капитан 3 ранга Бутенко, известный всем по кличке Мент. Человек
он был даже с виду мерзковатый, и прозвищу своему соответствовал полно-
стью, не в обиду будь сказано настоящим милиционерам. На должность на-
чальника курса его перевели с год назад, кажется с ТОФа, еще в каплейском
звании, и со «звездой шерифа» на груди. Орден этот как-то не очень вязал-
ся с обликом и манерой поведения этого офицера, и по разным курсантским
слухам, бродившим по системе, дан был ему то ли за удаленный в автоном-
