что ты делал, все!
Я был в коме. Да, мне было понятно, что я виноват и что здорово зале-
тел со своим легкомысленным и глупым желанием встретить Гвоздя на Граф-
ской в гражданке да еще и на такси. Но мне и в страшном сне присниться
не могло, чтобы офицер, старший офицер, в присутствии еще более стар-
ших и умудренных опытом офицеров мог так нагло, беззастенчиво и упоен-
но лгать. Мне стало понятно, что терять уже нечего, и судя по тому, что мне
даже не задавали вопросов, а просто и молча смотрели, словно на пустое ме-
сто, все уже определились по отношению ко мне и рассказу Мента.
Я набрал воздуха и, стараясь быть как можно спокойнее, просто пре-
рвал Мента, который продолжал кривляться и обезьянничать передо мной,
поливая меня словесной грязью.
– Товарищ адмирал! Да, я переодевался в гражданскую форму одежды.
Виноват. И на Графской я был. Но до капитана 3 ранга Бутенко даже паль-
цем не дотронулся. Он ко мне даже подойти не успел. Я уехал сразу, как его
увидел, сразу уехал. Честное слово… я… Не трогал я его…
Сидоров хмуро оглядел меня.
– Белов, бл…, ты предлагаешь, мне, адмиралу, поверить тебе, а не боево-
му офицеру? Не стыдно врать, Белов… бл… Все мне с тобой ясно… Тур, раз-
бирайтесь с ним сами, как хотите… еще старшиной роты был… бл… рекомен-
дацию у меня в партию брал… Мразь ты, Белов, а не будущий офицер…
Адмирал отвернулся и, заложив руки за спину, двинулся прочь. Я оше-
ломленно поглядел вокруг. Ни у кого из стоявших вокруг я не увидел на ли-
цах ни тени сомнения в том, что я говорю неправду. Даже мой командир,
у которого была возможность не один раз увериться во мне, стоял с молча-
ливым приговором в глазах. Тур поправил свою огромную фуражку, при-
поднял бородку и презрительно взглянул на меня.
– Белов, шагом марш в казарму. Никаких увольнений, на вахту дневаль-
ным через день. Шадурко, после завтрака зайдите ко мне в кабинет…
Следующие пару недель про меня как будто забыли. Я стоял на вахтах,
как и все, ходил на занятия, и даже грешным делом начал надеяться, что все
так и обойдется. Погоны с меня снова сняли, да я и не сильно горевал по это-
му поводу, считая это справедливой платой за собственную дурь. Мента
124
Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова
я старался обходить стороной, и не потому что боялся, а просто опасался, что
выплесну на него скопившуюся злость за наговор. Мой командир, капитан
2 ранга Шадурко, со мной почти не разговаривал и всячески старался меня
не замечать, чему поначалу я находил объяснение, а потом постепенно стал
беспокоиться. И судя по всему, не зря.
В один из дней, когда мы всем классом переходили из одной аудитории
в другую по длиннющим коридорам учебного корпуса, откуда-то неожидан-
но вынырнул начальник строевого отдела Конь, он же капитан 2 ранга Бра-
славский, и перехватив меня за рукав, наклонился и сказал мне практиче-
ски на ухо, всего лишь несколько слов:
– На тебя готовят документы на отчисление. Думай, Белов, что делать
будешь…
И унесся по своим делам. Почему он так сделал, я не пойму до сих пор,
а спрашивать потом, уже будучи офицером, просто постеснялся. Словно
в подтверждение его слов и очень неожиданно для меня на следующий день
было назначено комсомольское собрание класса для рассмотрения моего
личного дела. Я понимал, что меня накажут, но то, что комсорг класса, пряча
глаза, после изложения всего предложит исключить меня из комсомола, по-
вергло меня в шок. Исключение из ВЛКСМ автоматически вело к отчисле-
нию из училища. Я еще раз покаялся перед всеми в содеянном, но категори-
чески отказался признать случай драки с Ментом. Удивительно, но, несмо-
тря на откровенное давление командира роты, собрание меня не исключило,
а лишь приговорило к строгому выговору с занесением в карточку. После
собрания у меня как бы спала пелена с глаз, и я понял, что меня и на самом
деле готовятся турнуть из училища со страшной силой и в самый кратчайший
срок. А способ на это повлиять у меня был всего один, к которому я очень
не хотел прибегать, но кроме которого у меня больше ничего не оставалось.
И в этот же день сразу после собрания я отправил домой телеграмму тако-
го содержания: «Папа, необходимо твое присутствие. Очень срочно. У меня
большие проблемы. Павел».
Потом были еще сутки напряженной тишины, а через день утром по-
сле первой пары я встретил своего отца, идущего по коридору учебного кор-
пуса с капитаном 1 ранга Придатко, его старым другом и сослуживцем еще
по «К-27». Отец меня заметил, но, судя по лицу, разговаривать со мной на-
строен не был, а вот Придатко, остановившись, неожиданно сказал:
– Пашка, тебя сегодня при любых обстоятельствах отпустят в увольне-
ние до утра завтра. Вечером приезжай к Отдельнову, отец будет там.
Они ушли дальше по коридору, а я уже через полчаса понял, что же это
за «любые обстоятельства».
На следующей паре меня внезапно вызвали к начальнику политотдела
училища. Причем за мной на занятия зашел сам командир роты, как всег-
да, хмурый и с папкой подмышкой. Мы шли по пустынным во время заня-
тий коридорам, и наши шаги гулко отдавались под высокими сводами. Я ни-
