чего не спрашивал у командира, и так зная, что меня ждет, а он по каким-то
непонятным причинам, видимо, не хотел ничего говорить, а только морщил
лоб и играл желваками. В кабинете начальника политотдела, капитана 1 ран-
га Смирнова, был еще один офицер, неизвестный мне кавторанг. Они о чем-
то беседовали, когда мы, постучавшись, вошли в кабинет.
– Товарищ капитан 1 ранга, курсант Белов по вашему приказанию до-
ставлен. Начальник курса капитан 2 ранга Шадурко.
125
П. Ефремов. Стоп дуть!
Начпо был представительным, седовласым мужчиной с мягким, негром-
ким, но твердым голосом. Служил он в училище давно и снискал репутацию
человека, внешне безобидного, но со стальным стержнем внутри.
– Ну здравствуйте, Белов… Наслышан, наслышан… Шадурко, дайте до-
кументы. Садитесь…
Командир вынул из папки стопку бумаг, протянул их начпо и сел. Я остал-
ся стоять навытяжку, а начпо углубился в изучение каких-то бумажек, которые
дал ему командир. Листал их он долго. Минут, наверное, десять. Я, морально
готовый к тому, что после всех моих чудачеств и залетов последнего года сей-
час выслушаю исчерпывающее и идеологически выдержанное обоснование
своего отчисления, закусил губу и, уставившись в стенку, раздумывал о том,
что же мне после этого делать. Радовало только то, что долго служить на флоте
мне бы не пришлось, имея за спиной полтора года срочной службы. Наконец
начальник политотдела отложил бумаги в сторону и поглядел на меня.
– Белов, что это с вами творится? Вы вроде были старшиной своей роты,
да еще сразу с третьего курса, что на самом деле большая редкость и очень вы-
сокое доверие. Объясните, как это вы умудрились подраться с офицером?
Так как я уже практически смирился с тем, что буду отчислен, несмотря
на приезд отца, то решил и здесь отстаивать свою точку зрения.
– Я не дрался с Бутенко, товарищ капитан 1 ранга! Это неправда. Он
врет! Переодевался – это да, но не дрался. Я уехал на такси, когда до него
метров десять-пятнадцать было. Я…
– Разошлись, так сказать, на встречных курсах… – неожиданно усмех-
нулся незнакомый кавторанг и спросил:
– Это он, что ли, с Бутенко подрался?
– Возможно, – ответил, продолжая перебирать бумаги, Смирнов.
– Ну да, с этим все возможно, – туманно подытожил кавторанг и за-
молчал.
Смирнов встал и прошелся по кабинету. Постоял у окна, а потом резко
повернулся к нам лицом.
– Шадурко, вот вы мне объясните. Как может быть, что курсант два
года был старшиной класса, потом старшиной роты, и вдруг обнаруживает-
ся, что у него в карточке взысканий и поощрений за три с лишним года все-
го семь поощрений и целых пять взысканий? Причем взыскания такие, что
хоть сразу в тюрьму. Как это у нас готовый уголовник три года в начальни-
ках ходил?
Командир встал, и было заметно, что от этого вопроса ему стало очень
и очень неуютно.
– Товарищ капитан 1 ранга, я курсом командую не так давно, чуть боль-
ше года. И я не знаю…
– А вот я знаю, товарищ капитан 2 ранга! Знаю! Ну-ка давайте мне на-
стоящую карточку курсанта, а не эту филькину грамоту, состряпанную толь-
ко для того, чтобы отчислить парня!
Шадурко несколько изменился в лице.
– Давай, давайте… И не говорите, что ее здесь нет.
Шадурко порылся в папке и, достав оттуда то, что требовал начальник
политотдела, отдал ему в руки. Тот подошел к окну и начал изучать документ.
Много времени ему на это не потребовалось.
– Это уже похоже на правду. 36 поощрений и шесть взысканий. При-
чем все взыскания давно сняты. Товарищ Шадурко, а вас не насторожил тот
126
Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова
факт, что даже комсомольская организация не захотела исключить Белова
из своих рядов? А это показатель… Огромный показатель!
Командир молчал. Сейчас он был похож на меня десятью минутами ра-
нее. Я же не мог поверить своим ушам. Начальник политотдела за меня за-
ступался!
– А может, дело в том, что вы, товарищ капитан 2 ранга, не смогли пра-
вильно расставить акценты, когда пришли руководить курсом? А теперь спе-
шите отчислить бывшего старшину своей роты, который в свое время был
одним из самых передовых курсантов факультета. Вы свою вину не види-
те в этом?
Командир попытался ответить. Мне даже было жалко его. Ему отдало
приказание руководство факультета, и теперь, по сути, он пытался оправ-
даться за них.
– Товарищ капитан 1 ранга, я… Вот Бутенко…
Начальника политотдела просто взбесили эти слова:
– Что Бутенко, что Бутенко?! Я вас спрашиваю не об этом! Значит, так,
подписывать и визировать эти… фальшивки я не буду! Так Туру и передай-
те! А с Бутенко мы тоже поговорим…
Потом Смирнов, уже более спокойно, обратился ко мне:
– Белов, наказание за свой проступок ты заслужил. И получишь его
по всей строгости воинских уставов. Но, принимая таким образом лично
на себя ответственность за тебя и всю твою последующую службу, а может
быть, и жизнь, я должен быть уверен в том, что ты сделаешь самые правиль-
ные выводы из всего случившегося. Я хочу быть уверен, что мы от тебя ни-
когда ничего подобного больше не увидим и ты больше не опозоришь свое
факультет, роту и своих товарищей, которые, несмотря ни на что, верят
в тебя, Белов!
