ного состава крейсера одуревший от пинков и нареканий курсант не смог
опознать ночных злоумышленников среди семисот матросов, выстроен-
ных по всем палубам. Эдика отстранили от вахт на все время пребывания
на крейсере, чему он был рад несказанно, а наше доблестное командова-
ние долго препиралось с флотскими начальниками по поводу возмещения
убытков. В итоге дело кончилось ничем. Потери списали старыми флот-
скими методами, официально оформив как затопление баталерки после
разрыва трубопровода питьевой воды и попутно с ним всех трубопрово-
дов, проходящих через склад. Что касается Эдика, то глубоких моральных
травм случай ему не нанес, а смеялись все долго и весело. Вот как!
Аргонавты наоборот
Гребите греки, есть еще в Элладе
Огонь и меч, и песня и любовь…
После первого курса будущим подводникам светит один-единственный
раз в своей службе и довольно-таки долго бороздить морские воды в надво-
дном положении. А называется это – корабельная практика. Мероприятие
для общего развития. Отработка морских навыков и многого другого…
Корабельная практика моего курса проходила в необычном режиме
и в необычное время. До этого, почти без исключения, первый курс в один
из летних месяцев грузили на учебный корабль «Перекоп» или на один из ко-
раблей Черноморского флота и отправляли в «дальний» поход по Черному
морю, с заходом в «иностранный» порт Варна сопредельного государства
Болгария. Ошалевшим до поросячьего визга первокурсникам надолго хвата-
ло впечатлений от видов Златых Пясков и сигарет «Мальборо» в свободной
продаже. Походы в идеологически чуждые капиталистические страны слу-
чались крайне редко. Но за год до этого курсанты единственного в Греции
военно-морского училища заходили с дружественным визитом в Ленинград,
где посетили наши морские вузы и, естественно, пригласили наших к себе
23
П. Ефремов. Стоп дуть!
в гости. Незадолго до того в Греции пал режим «черных полковников» с ко-
торым наша держава состояла в не особо хороших отношениях, и приглаше-
ние посетить родину Аристотеля и Сократа пришлось по душе нашим крем-
левским руководителям. Надо было налаживать отношения с новыми руко-
водителями Греции. Решение о визите принималось на самом верху, и выбор
штаба ВМФ пал на наше училище. Видимо, по соображениям экономии. Чем
гнать корабль вокруг Европы, легче отшвартоваться в Севастополе и через
несколько дней быть уже на месте. Политические соображения перевеси-
ли все. Практику с лета перенесли на февраль, учебный процесс сдвинули
на месяц, и как только мы вернулись с первого в своей жизни курсантского
отпуска, корабельная практика началась.
Видимо, наличие морских навыков у курсантов, проучившихся только
полгода, вызывало недоверие, и посему первые две недели нам предстояло
провести у пирса на борту старого артиллерийского крейсера проекта 68-бис,
а именно «Адмирала Ушакова». Эти корабли проектировались еще до вой-
ны, но в серию пошли только в 1948 году. Могучие красавцы, законная гор-
дость флота, уже отслужили свое и потихоньку отправлялись в утиль. Дела-
лись попытки по американскому образцу модернизировать их под более со-
временное оружие, над ними поэкспериментировали, а потом решили, что
дешевле сначала законсервировать, а затем порезать на иголки. «Адмирал
Ушаков», а по-простому «Ушатый», как раз и пребывал в этом промежуточ-
ном этапе. После последней боевой службы его поставили у стенки, сокра-
тили экипаж и понемногу выгружали боезапас. Стоял «Ушатый» прямо на-
против училища, на другой стороне бухты. Лично для меня, немало почитав-
шего в детстве литературы о подвигах русских моряков, утыканный со всех
сторон орудиями «Ушаков» производил впечатление дикой, дремучей мощи
в красивом летящем исполнении. Тем более разительным был контраст меж-
ду увиденным снаружи и внутри.
Огромный боевой надводный корабль – это не просто вооруженный
город на воде, это нагромождение палуб, трапов, переходов, помещений,
кубриков, погребов, закрученных и запутанных в невообразимый лаби-
ринт. А если учесть, что корабль постепенно покидал экипаж, за порядком
следили уже не так строго, перегоревшие лампочки не меняли, мусор уби-
рался только на проходных палубах, а некоторые палубы просто обезлю-
дели, то этот лабиринт больше походил на гигантский, многоэтажный за-
хламленный подвал. В первый же день мой однокурсник Бондарский, сна-
ряженный на камбуз бачковым, уйдя за обедом, был приведен матросами
после ужина в состоянии, близком к истерике, грязный, мокрый, без наше-
го обеда и без своей шапки. На все вопросы, где он был, Бондарский нерв-
но отвечал, что не знает, что шел прямо, пока не уперся в тупик. Все осталь-
ное время искал выход наверх. По всем направлениям. Живых людей за все
эти часы не встречал. Шапку с Бондарского сняли на одной из палуб. При-
чем, по его словам, он не видел, кто. Над головой открылся маленький лю-
чок, вылезла рука, сняла головной убор и убралась. Вместе с шапкой. Вслед
за Бондарским экзотики нахватались и мы. Для начала у нас украли все, что
могли. От зубных щеток до карасей. Найти похитителей было невозможно.
