рого хватило продуть весь подъезд. В тот самый миг я понял, что на корабле
в мои руки может совсем случайно попасть такое, что при незнании и непра-
вильном употреблении сотворит черт знает что и с самыми немыслимыми
последствиями. И понял я еще одно: детство кончилось.
Кстати, все мои пострадавшие соседи уверяли позже, что такого мощ-
ного и сильного напора холодной и горячей воды, как после этой злосчаст-
ной аварии, в нашем подъезде не было никогда на их памяти… Так что мне,
наверное, сильно повезло в тот раз…
Как закалялась сталь…
У моряка нет трудного или легкого пути – у моря-
ка есть только славный путь!
Все когда-нибудь происходит в первый раз и запоминается навсегда:
женщина впервые рожает, ребенок впервые встает на ноги, первоклассник
получает первую двойку, мужчина впервые разводится. Моряк тоже пом-
нит, когда впервые выходит в море. Как я уходил в первую свою автоном-
ку, не забуду никогда. Поверьте, эта история того стоит, и достойна своего
времени!
Первый год лейтенантства, не в пример другим моим сокурсникам,
с первых дней загрузившихся на корабли, я провел практически на бере-
гу. Если не считать единственного выхода в море на трое суток в первый же
день пребывания на Севере. Тогда, узнав, что я служу от силы четвертый
час, меня посадили на пультовской топчан и строго-настрого попросили
руками ничего не трогать. И все трое суток я с ужасом рассматривал сотни
мигающих лампочек на мнемосхемах. Потом почти целый год возможности
вспенить моря мне не представилось. Второй экипаж ракетного подводного
крейсера стратегического назначения «К-…», в который занес меня кадро-
вый вихрь, раньше морячил часто и успешно. Но с уходом корабля в сред-
ний ремонт в Северодвинск экипаж постепенно развалился на части и был
разобран по другим кораблям, а по сути, представлял собой отстойник спи-
санных и больных. О походах в море позабыли и не жалели. Ко всему про-
146
Часть вторая. Прощальный полет баклана
чему уже в ноябре нас отправляли на завод, менять первый экипаж, меся-
цев эдак на шесть. Северный Париж кроме стандартных соблазнов манил
еще слухом о назначении нашего экипажа техническим. Для непосвящен-
ных: служить в Двинске, получить постоянные квартиры (тогда их еще да-
вали), в море не ходить, а если коротко: получить все преимущества бере-
гового существования, о которых мечтают все подводники, прослужившие
более трех лет.
Среди офицеров и мичманов шло брожение, обстановка расхолаживала.
В тот год к нам пришел всего один молодой лейтенант – я, и общая рассла-
буха офицерского состава в ожидании береговых привилегий весьма нега-
тивно сказалась на моем становлении. Большая часть офицерства хлопала
по плечу, советовала не ломать голову, зачеты по специальности пустить по-
боку, мол, все одно служить на заводе и тому подобное. Непосредственные
начальники, механик и комдив бурчали о сдаче зачетов, учебе, устройстве
корабля, но как-то неубедительно и главное – ненастойчиво. Они ведь пре-
красно понимали, что изучать корабль без корабля, сидя на берегу – пол-
нейший абсурд. И не напирали.
Все прошло по плану. Выехав железнодорожным обозом в Двинск, мы
просидели там среди сварки и ржавчины до апреля. Успешно вернулись
в Гаджиево. Пережили смену командира. Так же успешно через две недели
срулили в учебный центр в Палдиски. В краю горячих эстонских парней мы
застряли почти на три месяца, попутно с учебой выкрасив и отремонтиро-
вав все вокруг. Новый командир фанатично стремился в море, мы не очень,
но его должностной энтузиазм «заражал» деятельностью и нас, приходилось
скрипеть, но возвращаться к реальной жизни. А посему после Палдиски за-
вертелась кутерьма: экипаж передали из одной дивизии в другую, мы с ходу
запрыгнули на корабль, выходы в море чередовались со сдачами и приема-
ми корабля. Неделя моря, неделя берега и камбузных нарядов. К годовщине
своей службы я тем не менее наплавал чуть более месяца, тогда как мои од-
ногодки готовились идти кто во вторую, а кто и в третью автономку. Потом-
то я их нагнал, а тогда…
В один из перерывов между сдачами и приемами корабля я осуще-
ствил воссоединение с семьей. Уезжая на Север, я оставил жену на пя-
том месяце беременности дома, в Севастополе, и за год виделся с ней два
раза. Сначала когда родился сын, а потом на майские праздники вырвал-
ся на несколько дней из Палдиски. Одинокая жизнь порядком поднадоела,
да и мужской организм требовал женского присутствия. Встретив некото-
рое сопротивление семейства жены, я не без труда выписал супругу с ди-
тем в Гаджиево. Благо, хотя у меня еще и не было квартиры, но друг дет-
ства оставил мне свою, на пару лет, с мебелью и остальными причиндала-
ми, о чем я уже писал.
Все складывалось как нельзя лучше. Семья рядом, служба сносная, все
путем! Но флот не был бы флотом без всевозможных каверзных изюминок.
Заступив в один из вечеров дежурить в исключительно лейтенантский наряд
на камбуз, я неожиданно утром был заменен. Прилетел такой же лейтенант
