ходи, посмотрим, – сказала на прощанье доктор и чмокнула меня в лоб.
150
Часть вторая. Прощальный полет баклана
Жена на пороге квартиры перенесла очередной удар: утром муж ушел
на своих двоих, вернулся на носилках. После обеда супруга взяла в аптеке
напрокат костыли и потекла новая жизнь. На три недели про меня забыли.
Жена носилась по магазинам, я сидел с сыном, подложив под ногу костыль.
Недели две спустя сходил в госпиталь и узнал, что гипс носить еще недели
две. Мой же экипаж, по слухам, занимался обычным делом. Крутился меж-
ду берегом и морем.
Идиллия закончилась ровно через неделю, и снова в воскресенье. Когда
утром жена ушла за «воскресной колбасой» (непонятно почему, но в наш по-
селок колбасу завозили исключительно по выходным), а я, как всегда, остал-
ся с сыном, в дверь позвонили. Вдевшись в костыли, я доковылял до двери,
и, не ожидая никаких засад, открыл. На пороге стоял НЭМС нашей дивизии
каперанг Пантюша, собственной персоной! Когда лейтенант является к пол-
ковнику – это нормально, но если полковник к лейтенанту, то это уже что-
то экстраординарное.
– Здравствуй, Павел! Как здоровье?
То, что каперанг знает, как зовут какого-то задрипанного лейтенанта
первого года службы, насторожило меня еще больше.
– Ничего… Заходите.
Каперанг шагнул в прихожую.
– Видишь ли, Павел, мы люди государственные, военные. Нам прика-
зывают – мы выполняем. Сознаешь?
– Сознаю… – Большего мне не оставалось.
– Тогда слушай! Завтра с утра в госпиталь, там все знают и объяснят.
В среду уходишь в автономку с Тимоненко. Больше некому! Возражений
не принимаю – это приказ! Выздоравливай!
Закрывая дверь, я прикидывал как «обрадуется» жена. Об отказе я и ду-
мать не смел. Отказываться нас не учили.
Дальше события понеслись, как на паровозе. В понедельник в госпи-
тале сексуальная Светлана Ивановна предстала передо мной не звездой
стрип-шоу, а в форме капитана медслужбы.
– Мы, Пашенька, тоже люди военные. Нам приказали – мы выпол-
няем.Никаких эротических видений, когда она снимала у меня гипс, почему-
то не возникало. Костыли у меня отобрали, дав взамен палочку, ногу туго за-
бинтовали и посоветовали до завтра много не ходить.
– Не обижайся. Не ты первый – не ты последний. Терпи, – посовето-
вала Светлана Ивановна и опять поцеловала меня в лоб.
Идти жаловаться на судьбу было некому. Мой экипаж бродил по морям,
заступника-командира не было. Да и не в его силах это было. Вечером ко мне
зашел Шурка Антохин, старлей, наш электрик, тоже шедший с Тимоненко,
забрал мои вещи и отнес на корабль. В среду утром я попрощался с семьей
и ушел сам. В 14.00 этого дня мы вышли в море. На 89 суток.
Жену с сыном вывез на Большую землю тесть. Оставшись одна с ребен-
ком, не прожив и двух месяцев на Севере и не имея знакомых, жена совсем
расклеилась и передала SOS родителям. Тесть пробил командировку в Мур-
манск и с блеском произвел эвакуацию. А у меня на память о первой автоном-
ке остался живой барометр – лодыжка левой ноги. Правды ради скажу, что
люди в экипаже Тимоненко, несмотря на взвинченность обстановки, были
что надо, и воспоминания о том походе у меня самые хорошие.
151
П. Ефремов. Стоп дуть!
Первый день на корабле всегда незабываем. Мой, во всяком случае, мне
запомнился навсегда. И самое интересное не тем, сколь могуч, огромен
и силен оказался мой будущий дом на многие годы, а самой атмосферой
первой встречи. Спустившись вниз и представившись в центральном по-
сту старпому и механику, я сообщил им, что на корабле впервые, но в море
идти готов. Механик, обозрев с ног до головы зеленого лейтенанта, под-
ключил связь на пульт ГЭУ и попросил там меня встретить.
– Пульт! Принимайте пополнение. Пускай кто-нибудь поднимется,
а то лейтенант заблудится еще с непривычки…
Я вышел в предбанник центрального поста ждать сопровождающего.
Через минуту снизу поднялся по трапу седой, как лунь, каплей, с длин-
ными висячими усами. Он с грустноватой улыбкой посмотрел на меня
и, протягивая руку, сказал:
– Ну здравствуй! Я тебя, мальчик, пятнадцать лет ждал…
Потом приобнял и легонько подтолкнул к трапу.
– Пойдем…
И я пошел. Правда, не на пятнадцать лет, а на десять. Но то, что он хо-
тел сказать, понял. Много позже…
Прикомандированный подводник – существо обособленное. Тебя взяли
и оторвали от родного коллектива. Засунули в другой экипаж. Приказали:
месяца на четыре – ты их. Служишь в своем экипаже, а в этом – в коман-
дировке. На соседнем пирсе, к примеру. Или в автономке. Заболел у них
кто-то или должность вакантна. А в море надо. Вот тебя и рекрутируют.
Меня воткнули в этот экипаж за несколько суток до выхода. Личный со-
став уже укомплектовали, но в последний момент один из управленцев изо-
бразил язву и слег в госпиталь. Вместо него выцепили меня. Я, как положе-
но, прибыл, доложился и получил место в каюте. Вопреки правилам, меня
поселили в пятом ракетном отсеке, в четырехместной каюте. Наше жили-
ще было воистину интернационально. Жило нас четверо, ракетчик – ко-
