— Существует понимание Гражданской войны прошлого века как гибели нации и культуры. Я утверждаю обратное: именно война красных и белых выстроила полюса и смысл русской культуры. Гражданская война подвела итог спорам западников и славянофилов, суммировала их. Так точно было и в Англии семнадцатого века. Так было во время Гражданской войны в Испании. Так было безусловно в Америке. Гражданская война не разрушила американскую нацию, напротив, Гражданская война Америку создала. Две партии до сих пор олицетворяют Север и Юг. Во Франции Вандея и монтаньяры не разделили нацию, нет! Этим противостоянием культура Франции и создавалась. Чередование империи и республики во французской политической системе — и противоречивый альянс в «президентской республике де Голля» — это и есть результат гражданской войны Вандеи и Конвента. Так сформировалась французская нация. Сто лет назад Врангель и Фрунзе не разорвали русскую нацию надвое, наоборот, именно на Гражданской войне они нацию и создали. На Перекопе, в Крыму, русская нация и кристаллизовалась. Русская культура сороковых и шестидесятых годов — следствие гражданской войны. Россия приобрела эту культуру на Перекопе. Татарское иго не подавило русскую культуру, оно русскую культуру отшлифовало в противостоянии княжеств.
Профессор-расстрига помолчал и добавил строку из неизвестного соседям поэта:
— Наш путь стрелой татарской древней воли пронзил нам грудь.
— Кому грудь пронзили? — поинтересовался перламутровый торговец авангардом.
— России, — деликатно пояснил Рихтер.
— I see, — англичанин расстроился.
— И вот что я утверждаю, — сказал Рихтер. — Русская культура через эту войну пройдет и осознает себя заново.
Соня ахнула.
— Сейчас? Когда горят украинские села?
— Да, именно так. Сейчас рождается заново русская нация. А села горят. Горят. Разве вы не знаете, что Воскресение начинается с пустой гробницы?
— Ваша мысль от меня постоянно ускользает, — сказал снисходительный Алистер Балтимор. — Не вполне могу соотнести пустую гробницу с войной на Украине.
— А я могу, — и сестра Малгожата заговорила в первый раз. До сих пор отвечала на вопросы односложно. — Была в Донецке с гуманитарной миссией. Видела женщин-украинок, которые сошли с ума. Видела разоренные кладбища. Танки ехали по кладбищу и выворачивали гробы. Это было девять лет назад. Когда русские вошли в Донецк и Луганск. Там мирно жили. Русские пришли освобождать.
— Русские всегда жили в Донецке и в Луганске. Там русский язык хотели запретить, — каркнул Кристоф Гроб.
— Лучше уж без русского языка, чем без рук и ног. Лучше, когда у тебя дом есть, дочка твоя в школу ходит. А без русского языка обойтись можно.
— А гордость? А достоинство гражданина? — спросил Кристоф. — Традиции вековые?
— Не надо достоинства, когда деточки у тебя живые.
Монахиня в эти минуты была похожа на Марию, жену Рихтера.
И Рихтер спросил:
— Сестра Малгожата, вы давно в монастырь ушли?
Сестра Малгожата не повернулась в его сторону и не ответила.
И Рихтер подумал: она детей потеряла, ушла в монастырь. Ее дом сожгли. Нет, невозможно. Она же полячка. Наверное, ездила в Донецк с гуманитарной миссией.
— Вы долго на Донбассе пробыли, сестра?
И на этот вопрос монахиня не ответила.
Алистер Балтимор, которому наскучила беседа, встал и ушел, не прощаясь.
— Англичанин уходит, не прощаясь, пить бургундское! — восхитился Бруно Пировалли. — Вот подлинный Брекзит: берешь лучшее от Европы и уходишь в одиночное плаванье. Вот становление нации! Поцелую дам и присоединюсь к островитянам.
— Отбываем в салон Рамбуйе. — Супруги Рамбуйе также удалились.
Впрочем, Балтимор тут же вернулся с бутылкой вина в одной руке и стаканом вина в другой.
Рихтер продолжал говорить с монашкой.
— Меня удивили ваши слова о справедливости. Необычно для монахини. Я думал, вы скажете, что Европу может объединить идея Воскресения.
Монахиня спросила в ответ:
— Вы верите в воскресение убитых украинских детей?
Марк Рихтер не сразу нашел что ответить.
— Я верю, что братство разумнее, чем война. Верю, что можно преодолеть небратство. Хотя у меня есть брат, с которым давно в ссоре. Верю в семью. Хотя моя семья распалась. Верю в Россию, хотя уехал из нее тридцать лет назад. Потому что в основе русской культуры — братство, вопреки всему. Знаете, сестра, я только теперь понял, как надо читать роман «Братья Карамазовы».
— Никогда не любил Достоевского, — сообщил англичанин. Алистер Балтимор выкладывал убеждения полновесными, значительными фразами. Сообщил мнение — и оглядел собрание. — Никогда не одобрял шовинизм. If you know what I mean. Всегда относился к этому русскому идолу с подозрением.
— Неужели вы читали роман «Братья Карамазовы», Алистер? Ведь в романе нет полосок и квадратиков.
Британец не счел нужным отвечать на оскорбление.
