— Было три промышленные революции: механизация ручного труда, сталелитейная, цифровая — с интернетом. Капитализму нужна четвертая революция, чтобы освободиться от энергоносителей. Когда взорвали трубы «Северного потока», по которым должен идти газ из России, я понял, что происходит четвертая промышленная революция. Уголь, газ, нефть — это из прошлой цивилизации. Значит, надо регион Донбасса уничтожить. Украина — просто ресурс чернозема. Давно раскупленный западными компаниями. Население пустили на удобрения. Промышленность не нужна.
— Да, капиталисты хотят монополии в энергии. И что?
— Мир нуждается в другой энергии!
— В какой? — спросил Марк Рихтер. — Чтобы возникла четвертая промышленная революция, нужен класс выгодополучателей. Первая техническая революция произведена либералами, которые присвоили результаты Французской революции. Вторая техническая революция сделана империалистами: передел колоний и война. Третья техническая революция сделана, чтобы отменить революции — класс менеджеров вытеснил производителей. Я не вижу нового класса, которому нужна новая энергия.
— Вы меня спросите, — сказала лжемонашка Рита Мойра, — я объясню.
Мужчины забыли о своей спутнице; Марк Рихтер старался не смотреть в ее сторону.
— Когда я работала, — тихо сказала проститутка, — у нас дороже всех была девочка, которая мальчик.
— Трансвестит, что ли? — сказал грубый Кристоф Гроб. — Этого добра в Берлине навалом. Или трансгендер?
— Ее чаще других брали. И стоила дороже.
— Ты это к чему?
— Подумала: что, если весь мир сменит пол? Ведь это и будет четвертая промышленная революция. Разве не так?
— Так и есть, — медленно сказал Рихтер. — Выгодополучатель — сутенер; пол у пролетариата поменяли; культуру Европы поменяли, цивилизацию России отменили, религию Запада отменили, историю Украины поменяли. Зеленые — давно коричневые, лейбористы — консерваторы, а либералы — империалисты. Осталось сменить пол у мира. С марамойками все понятно. А кто шмаровоз?
Они подъезжали к Воронежу.
Теперь надо найти попутку до Донецка. Оттуда — в Бахмут вместе с войсками.
Полковник Оврагов прибыл в Бахмут, то есть бывший Артемовск, раньше них.
Оврагов с бригадой уголовников въехал в расположение 155-й Тихоокеанской бригады морских пехотинцев, прорвавшей линию фронта у Павловки, но теперь попавшей в тяжелое окружение. Окружение морпехов было пока неполным — война напоминает игру в Го: пока ты окружаешь противника, противник в свою очередь окружает тебя. Город Бахмут так долго брали в кольцо, что вместо одного «котла» получили пять или шесть — и часто было непонятно, кто кого окружил.
Сто пятьдесят пятая бригада морпехов стояла напротив 125-й части Львовской теробороны, но подпирали тероборону заградотряды шейха Мансура (собранные из тех чеченцев, которые участвовали в первой и второй чеченских войнах и в Лондоне имели свое представительство), а с флангов тероборону поддерживали батальоны «Азов», «Кракен» и «Харон». Одноглазый полковник получил приказ удержать фронт любой ценой. Обещаны были подкрепления, но окружение могло сомкнуться раньше, чем придет обещанное.
Его люди — урки с татуировками по всему телу, с гнилыми ртами и пустыми глазами насильников, одетые в пятнистые бронежилеты, — въехали на броне в разрушенный квартал города. Солдаты регулярной армии — особенно срочники — смотрели на уголовников неприязненно. Впрочем, украинский батальон «Кракен» тоже набирали из уголовников; так или иначе — с бандитами предстояло встретиться: лучше, если урка на твоей стороне.
Бои в Бахмуте шли несколько месяцев подряд, руины ровно дымились, потому что внутри, в завалах, тлел огонь. Трупы из-под завалов не доставали.
— Надо пройти шесть кварталов на запад, — сказал Оврагов майору, который его встретил. Никаких бумаг Оврагов майору не вручил, считал излишним: имя само должно говорить. Майор ничего не сказал в ответ, и Оврагов уточнил: — Тогда шанс есть. Два часа на подготовку. Распорядись по арте. Начинаем их утюжить через полчаса.
Первое, что полковник услышал в ответ — «снарядов нет».
— Почему? — спросил Оврагов, хотя понял почему.
— Потому что вы не регулярные части, вам снабжение не положено; а нас уже не прикрывают. Снабжение временно закрыто.
— В Москве сказали, что здесь имеется полный комплект снарядов.
