— Сержант твой был стихийным картезианцем. Сомнение — акт самопознания. Но самопознание не может быть непрерывным. Человечество старается объяснить себе свое существование — но процесс самопознания, он поделен на периоды. После бурного периода размышлений люди долго живут по инерции, пользуясь тем, что уже решили.
— Согласен, — Кристоф сказал. — Это легко объяснить. В бак зальешь бензин, и машина едет. Руль крутишь, про бензин не думаешь. Вдруг — бац! бензин заканчивается! Тут только о бензине и думаешь, изволь искать заправочную станцию.
— Тоже сержант сказал?
— Нет, сам придумал.
— В истории европейского самопознания было три больших заправочных станции. Греческая философия. — Рихтер рукой отсек важную веху. — Философия Возрождения. — Снова отсек рукой пятьсот лет. — И философия Просвещения.
Он ходил вдоль книжных шкафов. Он был дома. Среди своих книг.
— Уверен?
— Да.
— Ну, допустим. Только давай уже, сворачивай лекторий.
— Осталось немного. Греческая философия возникла потому, что надо было согласовать устройство общества с силами природы, которые обожествили. Это было оправдание неравенства логическим путем. Философия искала справедливость в несправедливости, доказывала геометрическое уравнение: свобода есть сумма неравенств.
— Сказал непонятно, но красиво.
— Подойди, потрогай Платона. Он придумал эйдос, такой сгусток всех человеческих помыслов. Как ядро Земли с магмой. Эйдос, общий замысел — это благо; благо обязано быть справедливым; значит, если благо — это общая справедливость, то получается, что несправедливость государства встроена в общее благо. Понятно сказал? — Рихтер отсек рукой непонимание слушателей, перешел к новому пункту. — Даже христианство не поколебало конструкцию, наоборот, христианство приспособили к этой модели.
— Попы куда хочешь пролезут, — сказал Кристоф. — Верно говорю, сестра?
Монахиня промолчала. При слове «сестра» Малгожата ссутулилась, вжала голову в плечи, крепче прижала к себе девочку. Но держала ребенка неумело; монахини, которые хоть раз участвовали в обряде крещения, детей держать умеют.
Рихтер пригляделся к ней, помолчал, потом продолжил. Говорил сам для себя, но — как это бывало с ним прежде, в его лучшие дни, — был доволен своей логикой и как бы слушал себя со стороны. Ему нравилось, как он рассуждает.
— Основная забота Платона — как достичь абсолютного блага в земной жизни, то есть сделать жизнь справедливой, если справедливость достигается карательными методами. Это противоречие, согласись, Кристоф. Но однажды возник новый этап самопознания. Возрождение обновило разом и христианство, и греческую философию — обновило тем, что соединило обе концепции в одну. Возрождение — время так называется потому, что возродили античную философию и возродили мораль первого христианства — разом.
— И как оно? Работает?
— Христианство — это религия равенства, а античная философия — это рациональное обоснование неравенства. И вот философы Возрождения — неоплатоники и некоторые схоласты — постарались понять, как это совместить. Понятие «эйдос» осталось, только это уже не единая магма, а как бы неслиянно-нераздельная субстанция, воду с маслом смешали.
— Смешать, но не взбалтывать! — Кристоф хохотал.
— Пришлось выдумать мотор, который сочетает рациональное начало и иррациональную веру. Причем главное — мистическая вера, а убеждают в мистике логическими конструкциями.
— Вроде как машина, которая то на электричестве едет, то на бензине. Есть такие. Переключил — и порядок.
— Машина поехала, хотя с остановками. Остановки объяснить просто: некоторые пользовались одной составляющей эйдоса, а некоторые — другой. Империи развивались по рецепту рационального неравенства, но требовали признания Церкви, которая отвечала за равенство. Ты сам понимаешь, что в названии «Священная Римская империя» заложено противоречие.
— Какое тут противоречие? — Кристофу платоновский диалог надоел, а Рихтер только вошел в привычную роль лектора.
— «Империя» символизирует неравенство, а понятие «Священная» гарантирует равенство. И вот Европу трясло триста лет — концепция Возрождения красивая, но машина остановилась. И империя развалилась.
— Развалилась? — Кристоф зевнул. Страшный рот его пугал больше, чем жерла его душных сапог. — Профессор, ты не объяснил ничего.
— Некоторые историки считают, что имеется конкретная дата, когда мотор сломался. Эйдос отказал. Тысяча четыреста пятьдесят третий год, когда турки взяли Константинополь.
— Мало ли, кто кого резал.
— Тут особый случай. Западное христианство отдало Восточное христианство, то есть Православие, — на избиение султану Мехмету Второму. Византия прислала просителей о помощи на христианский Собор. Но отказали. Решилось все на Ферраро-Флорентийском соборе, в тысяча четыреста сорок пятом году. Вселенский Собор — это вроде Генеральной Ассамблеи ООН — общеевропейский совет. Собрался совет Объединенной Европы и решил, что надо смириться с тем, что Византию уничтожат.
— Ну и что с того?
