Батальон имел некоторые средства: пришли деньги от оппозиционеров, поддерживающих Украину — жертвовали свои небольшие средства и публицист Зыков, и художница Куркулис, и еще некоторые. Поскольку это был так называемый «добробат», добровольческий батальон, денег от Министерства обороны не поступало. Жертвовали свои средства отдельные люди. Была финансовая поддержка олигарха Савченко, но война деньги съедала быстро. Те средства, что были выделены батальону «Харон» от оппозиции, решено было потратить на жилье для цыган.
Микола нес на руках двух маленьких мальчиков, а за ним шла рыжеволосая Лилиана, которая отдала свою модную шаль озябшей женщине. Командир Жмур вел под руку старого цыгана, который устал от дороги. Когда придет транспорт, никто не знал, следовало сократить путь.
Шли молча, руки у Мельниченко давно затекли от тяжести детей.
— Еще немного потерпите, — говорил им Мельниченко, — еще чуть-чуть осталось. Будет и дом, и тепло.
Они шли по заснеженному шоссе, ждали увидеть встречные фары машин. Придет транспорт и отвезет их к лагерю, где будут выстроены бараки.
И пока эти усталые люди шли, Рихтер продолжал свои мелодраматические рассуждения.
— Есть такой политический мыслитель Киссинджер. И, знаешь, малышка, он говорил, что «распад Советского Союза — это безусловно важнейшее событие современности, и администрация Буша проявила в этом поразительное искусство…» А я помню эти слова, цыганочка. Я ведь тоже радовался распаду Советского Союза. Правда, я тогда не подумал, что будет с народами Советского Союза — знаешь, мне было не до того… А Киссинджер говорил так: «Я предпочту хаос и гражданскую войну в России тому, чтобы она вновь объединилась в централизованное государство». Странно, правда? Как же можно предпочитать войну? А сегодня мы ведь воюем, цыганочка. И многих людей убили. А многих еще убьют.
Тут вот что интересно, цыганочка. Если мы утверждаем, что среди народов есть «цивилизованные» и «варвары», то тем самым мы подходим к теории эволюции. Дело не в так называемом «культурном дарвинизме», цыганочка. Главная проблема в том, что эволюция не ведет никуда, кроме как в тупик. Совсем не варварство есть тупиковая ветвь эволюции — вот в чем парадокс. Теория Дарвина нам ясно показывает, что наиболее совершенная, селекционная ветвь вида оказывается в тупике: совершенство приспособлено лишь к определенным условиям, изменение климата, времени, экологии эту «высшую» ветвь цивилизации убивает. Ради самозащиты цивилизация выбирает наиболее неурожайную, дрянную представительницу самой себя, чтобы в ее лице уцелеть; а сама цивилизация отомрет. Вот в чем неприятность, цыганочка. Когда кого-то долго называют варваром, он им становится. А хорошо это или плохо, мы ведь с тобой не знаем.
Скоро рассвет. Серое окно стало бледно-желтым.
Анархист Кристоф стал ворочаться в кресле, шевельнул ногой.
Вот он, мой товарищ анархист, думал Рихтер, он не делит мир на «цивилизацию» и «варварство», потому что он не верит в демократию.
Позднее желтое зимнее солнце осветило библиотеку.
— Пятачок, ты сможешь меня предать? — спросил медведь Пух.
Мария нарезала яблочный пирог, и мальчики разложили ломтики пирога по тарелкам игрушек. Льву Аслану достался самый крупный кусок, Аслан потребовал, чтобы его порцию разделили пополам, — и тогда младший из мальчиков забрал с тарелки льва половину порции.
— Спасибо, — проворчал Аслан, справедливый лев.
— Итак, — торжественно повторил плюшевый медведь Пух, — я жду ответа!
— Зачем такой вопрос? — спросил аспирант Каштанов. Он сладкого есть не стал, но чай прихлебывал, к беседе прислушивался. — Что тебя беспокоит, медведь Пух?
— Почему ты не спрашиваешь меня? — поинтересовался По, китайский панда. Панда говорил с набитым ртом, его слова вязли в пироге, но Пух все-таки разобрал.
— Мой юный друг По, ты живешь среди нас недавно. Насколько я понимаю, предать можно только того, кого хорошо знаешь.
— Как это: предать тебя? — удивился Пятачок. — Куда тебя надо передать? Нет, Пух, я бы не смог. Ты очень тяжелый.
— Ты можешь передать меня куда угодно, — сказал Пух горестно. — Предать — это значит отказаться от меня ради того, кто даст тебе вкусные вещи. Дадут вкусное и скажут: предай своего друга медведя Пуха! Ты обрадуешься и расскажешь все мои секреты.
— Какие секреты?
— Нет секретов. Но это неважно. Ты станешь дружить с кем-нибудь другим, а меня забудешь.
— А с кем? — заинтересовался Пятачок.
— Например, с гномами.
— Но я с гномами и так дружу.
— А теперь вместе с гномами ты прогонишь меня из дома.
— Куда ты пойдешь? — Пятачок был взволнован. — На улице дождь.
— Пятачок, тебе все равно, куда я пойду. Пусть я промокну.
— Ты заболеешь!
— Тебя это не беспокоит. Интересы гномов важнее.
— Не понимаю. — Пятачок расстроился. — Разве гномам хочется, чтобы ты болел? Чтобы у тебя отняли дом?
— Никогда, — успокоил его гном Тонте, — гномы не допустят такого. Никого нельзя выгонять на улицу в дождь.
