— Зря. Эту организацию в США сделали из немецких спецслужб, перешедших в американское подчинение. Потом из организации «Гелен» возникло так называемое БНД, разведка Германии. А вербовал людей сам Гелен, бывший нацист. И никак иначе. В этом мире, Роман Кириллович, нет такого понятия, как «агрессия», «агрессор» и «жертва агрессии». Это юридические фикции. Империалистическое статус-кво в поделенном мире ничем не лучше и не хуже империалистического передела мира. Тот, кто «первый начал», виновен так же, как и «второй», «третий» и т. д. Знаете, есть такой Смедли Батлер, генерал-майор морской пехоты США. Автор книги «Война — это всего лишь рэкет». Ознакомьтесь. Если останетесь живым. Лишь небольшая группа «посвященных» знает, зачем война. Батлер пишет, что он был рэкетиром, гангстером капитализма. Рассказывает про Мексику, Кубу, Гондурас. Про то, как продвигал «Стандарт Ойл» в Китае. Вам хорошо — вы Соловьева читаете. А мне по роду деятельности надо вот это читать. А теперь подумайте и скажите: надо сегодня убить вас или двух вот этих? Врагов. Наших врагов.
Варфоламеев казался Роману Кирилловичу сатаной, искусителем. Легкость, с которой он приводил примеры истории, только показывала, что можно привести и противоположные примеры.
«Что если он прав, — думал Роман Кириллович. — Весь ужас в том, что „гражданское общество“ давно стало интендантским обозом при милитаристических структурах. И все взаимные расчеты: кто сделает шаг белыми, а кто черными, находятся внутри договорных партий».
— Сколько вы времени даете мне подумать? — спросил Роман Рихтер.
— Ну-у. Вам уже много лет, Роман Кириллович. Будем считать, вы семьдесят лет уже думаете. Решайте уж сразу.
— Тогда берите мою жизнь, — сказал Роман Кириллович Рихтер. — Я старик и хочу умереть с честью. А эти двое должны жить. Украинцу вы уже сломали жизнь. Довольно с вас украинской крови. Убейте меня, если вам нужна кровь.
— Их обоих завтра или послезавтра все равно убьют при штурме. Будет контрнаступление, и я их поставлю впереди своих людей. Это — по правилам. А вас, конечно, не тронем. Посмотрите спектакль до конца.
Алистер Балтимор часто говорил то, что не вполне совпадало с фактами. Это было связано с профессией: галерист и менеджер современного искусства всегда вынужден немного подвирать. Надо рассказывать клиентам о значении той или иной полоски, того или иного квадратика — занятие не столь легкое, как стороннему наблюдателю может показаться. Галерист не считал преувеличения грехом, но полагал компонентом профессии. В те минуты, когда Балтимор не играл, он представлялся себе искренним человеком и это было самой изысканной игрой.
Впрочем, галерея и продажи артефактов богачам были не главным занятием Балтимора, а то, что составляло основную статью его доходов, требовало еще большего напряжения сил и еще более изощренной фантазии. Миссия в Москве давалась галеристу тяжело. Возникли разногласия с Грегори Фишманом, представлявшим иную финансовую группу, и разногласия были принципиальными.
Алистер Балтимор спустился к завтраку в дурном расположении духа.
Остановилась оксфордская делегация в отеле «Метрополь» — где же еще преклонить усталую голову европейцу в снежной столице тотального произвола? Бережно реставрированный дворец ар-нуво славился рестораном «Савва» и поздними завтраками с икрой и шампанским. Именно в «Савве» встречались путешественники по утрам, и шампанское немного отвлекало от ужасов войны.
Жанна Рамбуйе, подсев к британцу, отказалась от предложенного бокала, спросила себе кофе; осведомилась, где может отыскать Грегори Фишмана.
— Собственно, цель моего визита — общение с Грегори. Уверена, вы отлично осведомлены о нашей дружбе. И вот уже который день не могу его отыскать. Мне казалось, что знаю город.
— Возможно, у нашего общего друга Грегори сейчас возникли иные маршруты, — ядовито сказал Алистер Балтимор.
Он был зол на Фишмана, возможность досадить самоуверенному американцу его радовала. К тому же это был тот редкий случай, когда он мог сказать правду — и эта правда доставила ему удовольствие не меньшее, чем профессиональное вранье.
— Поищите Грегори у своей подруги, — посоветовал британец.
— У Инессы? Но, кажется, мы уже отдали ей визит.
— Грегори у нее каждый день.
— Вот как?
— Навестите ее. Искренне советую.
И, проделав небывалый аттракцион — сказав несколько правдивых фраз подряд, Алистер Балтимор намазал блин толстым слоем икры. Все же и во время мировой войны, среди горя и тревоги, можно отыскать оазис.
— Грегори мне нужен по важному делу, — сказала Жанна. — Вы помните, речь идет об арестованном. Грегори может повлиять…
— Ах, это, — британец отмахнулся. — Я начисто забыл. Никто про Рихтера не думает. Все зашло столь далеко, что уже не до старика. Уверяю вас, Грегори заниматься мелочами просто не станет. Он сейчас такими капиталами ворочает… — Алистер Балтимор сдержался, овладел собой, не выругался. Однако решил сообщить собеседнице неприятную вещь:
