Жанна задумчиво разглядывала огромное ложе с балдахином (заказывали в Италии) и рассуждала:
— Я сказала себе: как это может быть, что одним бунтом восхищаются, а другой бунт осуждают? Демонстрации тут и там. Такие же костры и пожары. Почему в Париже — вандализм, а в Киеве — геройство? Это ведь и впрямь странно?
Она сошла с ума, думала Инесса Терминзабухова. Такие случаи описаны в литературе. Люди, испытав потрясение, теряют ощущение реальности, заговариваются.
Жанна продолжала:
— Потом поняла разницу: в Париже люди с баррикад произносят понятные, осмысленные требования. Люди не желают, чтобы правительство меняло закон о пенсиях. А чего желал Майдан? Вы знаете? Были конкретные социальные требования? Ни одного. Ни единого.
— Свободные украинцы желали освободиться от русского ставленника Януковича, — раздался величественный голос Дианы Фишман. И вице-президент «Эмнести Интернешнл» («Совесть мира») тоже присоединилась к спектаклю. Лицо Дианы пылало, как костер на бульваре Сен-Жермен, где парижские плебеи жгли автомобильные шины.
— Вы почти вовремя, немного опоздали, но мы вам все расскажем, — приветствовала ее Жанна. — Итак, мелодрама. Герой-любовник еще на сцене, а инженю, вся в слезах, уже за кулисами.
— Мы с ней встретились, — прошипела Диана Фишман. Кто бы мог подумать, что лидер «Эмнести Интернешнл» не склонен в личной жизни амнистировать врагов?
— Чудесно. Вы посвящены во все детали мелодрамы. Вернемся же к истории! — Жанна Рамбуйе сделала рукой плавный жест, словно открывая представление. — Итак, Майдан! Пожар революции, сжатый кулак сопротивления! Вы не поверите, дамы и господа, как я была увлечена идеей померанцевой революции! Изображение сжатого кулака — полагаю, эмблему оранжевых революций придумал штаб Сороса? — спросила Жанна у американского негоцианта.
Все еще смущенный Грегори Фишман был рад, что разговор принял политическую направленность.
— Я, признаюсь, не знаю, кто именно придумал эту эмблему.
— Не столь важно. Кто-то весьма разумный придумал знак испанской республики использовать для оранжевых революций. Этот сжатый кулак потрясал воображение. Республика в опасности! Но пасаран! Они не пройдут! Кто они? Куда не пройдут? Вместе с Астольфом мы посетили горячие точки планеты. Рука об руку! Не правда ли, дорогой, мы с тобой побывали на баррикадах свободы?
Это было уже сказано Астольфу. Брюссельский дипломат пробормотал нечто невразумительное.
— Восставший народ — это так пикантно!
Астольф Рамбуйе, он же Астольф Плонплон, не сразу понял, о чем идет речь, но супруга разъяснила ему и присутствующим:
— Ты ведь не парижанин, друг мой, подробности Фронды знать не обязан. Я так хотела быть француженкой, что знаю. Мазарини, временщик, ворюга! Фрондеры ненавидели первого министра, и принцы крови возбудили массы на бой! Свобода ведет народ! История повторяется каждый век. Ах, как я люблю это полотно в Лувре! Марианна ведет народ на баррикады — сражаться то за Луи-Филиппа, то за принца Бульонского! То за Яценюка! То за Зеленского.
— Зачем этот нелепый театральный монолог? — осведомилась Диана Фишман. Однако величественный голос дамы не произвел нужного эффекта. Сибирская королева продолжала:
— Мадам, наберитесь терпения, и вы все поймете! Лапшу на уши вешать тем удобнее, что уши у мира большие, а глаза всегда закрыты. Уже пятнадцать лет мы с гражданским моим супругом — ведь Астольф мой гражданский муж, мы свободные люди! — стоим на переднем крае борьбы. Крестовый поход против тоталитаризма. Знаете ли, мои милые, я так долго ездила на брюссельские саммиты и оксфордские чаепития, что сама могу конференции вести.
Астольф Плонплон смотрел на свою спутницу — и не узнавал ее. А ведь прожили вместе едва ли не двадцать лет.
— Отчего решили, что я — бурятка? Отличить трудно? Буряты сейчас в Донецке гибнут. Болонок насилуют, унитазы крадут. Нет, я из Якутии. Тоже холодно. Девчонкой в Якутии я мечтала стать француженкой, решила — буду Элеонорой Аквитанской. Та прожила две жизни: была и французской, и английской королевой. Вела крестоносцев в поход. И, знаете, я думала, что вот он — мой поход! Мне судьбой назначено. Ты же помнишь, любимый, ты возил меня в тревожный Киев! Майдан, костры! Пророссийский Янукович стал президентом Украины в две тысячи десятом! А в первый раз он, вор и мошенник, едва не выиграл выборы в две тысячи четвертом! Тогда его не пытались свергнуть, просто провели третий тур выборов, вопреки конституции. В третьем туре (который был лишним, против правил) победил проамериканский Ющенко, но волнений в народе не было. Почему, не скажете? Сжатый кулак появился позже. Когда пророссийский президент победил в две тысячи десятом, вот тут и возник сжатый кулак. Но пасаран! — Жанна потрясла кулаком в воздухе. — Мы с тобой рвались на баррикады! Не так ли, cheri?
Не зря Жанну называли Сибирской королевой. Двигалась плавно, контральто гудел под высоким потолком столичного борделя.
