— Хочется перемен? Отлично! Янукович — вор? Долой! Договорились президента переизбрать. Но трех месяцев не дождались до выборов. Революция! Это же мечта свободного человека! И в революции ни одного социального требования. Ни одного! Поверите ли, мадам Фишман, — Сибирская королева интимно наклонилась к Диане, — ну, буквально ни единого социального требования!
— Требования были культурно-исторического уровня, — пробасила Диана Фишман.
— Только вот у французов сегодня — обычные социальные, гражданские требования. Насущные. У профсоюза «Солидарность» в Польше были социальные требования! Отпуск по беременности. Зарплата. Продолжительность рабочего дня. Сегодня парижане требуют не повышать пенсионный возраст. И вот простые требования всех вас возмутили. Ах, плебеи не понимают демократию! А на киевском Майдане? Чего требуют?
Сибирская королева осмотрела своих подданных — ибо теперь присутствующие выглядели ее подданными.
— Я шла в революцию, как Жанна д'Арк — чтобы освободить Францию. Но пришла на фрондерский митинг — вести народ на бой за принцев крови. Только принцами у нас сегодня не принцы крови, а банкирчики, мелкие нувориши вроде тебя, Грегори. И вроде тех, кому ты делаешь кассу. Эти новые герцоги и принцы возбудили народ, а меня, дурочку, провели. И — вуаля! Мой гражданский супруг подложил меня под Грегори Фишмана — ведь Фронде нужны деньги! Я стала Матой Хари борьбы за демократию. Не стесняйся, cheri, мы же в борделе, тут все свои. Деньги нам нужны для борьбы с тиранией и на виагру.
Диана Фишман сделалась цвета бюстгальтера Мамоновой, забытого на кресле — пророкотала:
— Вы не смеете!
— Отчего же, мадам? Я, знаете ли, смею все, что пожелаю. Я — француженка и родилась в Якутии. Знаю, как бывает холодно и как бывает тепло на Côte d'Azur. Решили использовать меня? Вот это напрасно.
Сибирская королева сделала шаг по направлению к своим кавалерам, к Астольфу Плонплону и Грегори Фишману, — взяла обоих за галстуки. У французской якутки руки крепкие.
— Французское дворянство жертвует собой за демократию! На меня это действовало. Маркиз де Кюстин. Де Токвиль! Дворянство спасет! Компьенские мученицы! Знаешь, я хотела быть, как компьенские мученицы… За такую идею не то что под старого Фишмана, под танк бы легла. Сколько мы из тебя выдоили, Грегори? Доила-то тебя не я, вас с вашими партнерами развели серьезные люди… Я-то что? Только информацию собирала. Фонды, инвестиции, стартапы. Мата Хари. Не Элеонора Аквитанская. Но ты в накладе не остался. Не так ли?
Жанна Рамбуйе брезгливо оттолкнула мужчин.
— Зачем-то ведь были эти гильотины? Но ты не аристократ, ты же сутенер, брюссельский буквоед. Постепенно узнала: купчик, мелкий торгаш, ловчила. Ничтожество.
Жанна стояла посреди спальни, в которой запах пота, скомканные простыни, забытый Мамоновой бюстгальтер не располагали к высокопарной речи.
— В роду у тебя одни менялы, ты Плонплон. Но вы же подсидели дворянство во Франции. Выждали, перетерпели, потом передушили. Набобы Второй империи, вы полезли из всех щелей. Вы, купчишки, вы теперь наше новое дворянство. И, на манер дворянства, вы начали разжигать Фронду в России — по рецептам той Фронды, что в семнадцатом веке отсудила себе лишние угодья. И мутили, и мутили умы менял — о, как волновалась Болотная площадь! Даешь честные выборы! Ты ведь помнишь, cheri? Планов даже не скрывали. Хотели поставить своего царя, символического, которым можно управлять; ручной царь вам отписал бы русской земли. Ресурсы, нефть, заводы. За такой куш и демократию можно славить. «За честные выборы и не трогайте итоги приватизации», «Хочу кружевные трусы и в Европу!» — вы же меня водили плясать на эти площади. А я верила в миссию аристократии!
Сибирская королева провела рукой по лбу.
— Там, где родилась, добывали алмазы. Саха — я в детстве видела, как вы приватизируете прииски. Тогда ничего не понимала: хотела в Париж. Все хотели! Интеллигентов русских вы покупали оптом — недорого стоят, вам их в розницу брать даже неинтересно. Редакцию журнала, институт свободной мысли — брали оптом, да еще «с походом», вам поверх корзинки пару кликуш накидывали.
Сейчас этот товар вам не нужен, уже идет война, вы свое сполна получили. А кликуш сбыли оптом — они все в антирусских институтах, как это принято. Побежали сразу, как только герцоги Фронды перестали платить. Я в деталях знаю, это ведь я выжимала из Грегори их зарплату. Но, дорогой, не жалей эти копейки! Ты им не переплатил. В России держали оппозицию на деньги олигархов, но олигархов-то больше нет. Не прошла Фронда, обеднели, а мы с тобой им ведь даем немного, на камберлендские сосиски разве что.
Грегори Фишман поморщился. Негоциант совершенно овладел собой, эпизод с кальсонами изгладился из памяти, несимпатичная куртизанка Мамонова исчезла, и лишь ее бюстгальтер, забытый на кресле, напоминал о faux pas. Хозяйка дома, очаровательная Терминзабухова, также заметила неприятную погрешность интерьера, невзначай бросила на кресло плед, прикрыла следы греха.
