Огромные кости существа пилами делили на части до состояния, когда их могли унести. Отдельных почестей удостоена была голова — её первостепенно отделили от туловища и увезли с места гибели твари.
Эмиля и Джона вели по городским улицам в неизвестном направлении. Впрочем, любое направление здесь для них было неизвестным. Люди к ним враждебны не были, сопротивление не имело ни малейшего смысла. Они вполне могли ответить на некоторые вопросы или помочь отсюда выбраться.
Под ногами трещали те же «камешки». В голове Эмиля постепенно вырисовывалась картина: возможно, ради костей ту тварь и убили. Если она такая жутка и смертоносная, какой казалась, то вряд ли любое другое исчадие этого локального ада приблизится к тем, кто такого гада так раздробил. Мужчина понимал, что если ту тварь, которая убила Майкла, они смогли прогнать вдвоём, то здесь у них не было бы ни малейшего шанса выбраться живыми.
Люди в силовой броне были со всех сторон. Непонятно, пытались они предотвратить побег двух путников, на который они и сами-то готовы не были, или же старались доставить их куда-то живыми и невредимыми. Эмиль за их широкими латами особо не видел дороги, зато высотки его поражали. Ему почему-то казалось, что он видел их ранее, но этого момента мужчина вспомнить не мог. Здания покоряли своей величественностью и хрупкостью. Брюнет понимал, что построить каждую такую махину было сложно, а забросить… было вынужденной мерой.
Воздух по-прежнему можно было есть ложками.
Один из бойцов посмотрел на какой-то модуль, что был у него на руке, после чего что-то сказал невнятное. Пришлось ускорить шаг.
Чем дальше они уходили вглубь города, тем более живыми казались все руины. Создавалось впечатление, что обжиты они не тварями, а именно людьми. Хотя по поводу тварей, если рассматривать бандита с пустоши, ещё можно было поспорить.
В конечном итоге загадочная группировка привела Эмиля с Джоном к одному из зданий. Едва они переступили порог небоскрёба, как дышать стало пусть немного, но всё же проще. Их продолжили вести в неизвестность. Изнутри здание было таким же разбитым, как все остальные, но не было здесь ни груд мусора, ни куч обломков. Лестница, по которой пришлось спускаться вниз, была укреплённой, от чего без труда выдерживала такое количество людей в силовой броне.
В конечном итоге, увидев огромную металлическую гермодверь, Эмиль замер. Звукоизоляция силовой брони была настолько хороша, что мужчина практически не слышал, о чём ведутся переговоры. Вскоре, вместе со скрипом и скрежетом, дверь постепенно начала отворяться. В глаза бил яркий свет прожекторов. Когда устройство застопорило двери, отряд, в центре которого были Джон с Эмилем, подался вовнутрь.
Это место выглядело так, словно не принадлежало этому миру. Оно не было побитым и исцарапанным временем. Здесь не было привычных металлических ржавых листов, прикрывающих дыры. Здесь не пахло сыростью, как на поверхности, не было ощущения, что из-за спины вот-вот прилетит удар.
Идеально ровные стены были либо покрашены, либо обшиты хромированными металлическими листами без малейшего намёка на коррозию. Каждый человек, которого встречали на своём пути новоприбывшие, не выглядел, как побитый суровой жизнью. Казалось, что это место — один большой механизм, а люди в нём — шестерёнки, поддающиеся замене. Свет пусть и был ярким, но не бил в глаза так, как прожектор при входе. А воздух… Дышать здесь было приятно, не было той тяжёлой влаги и гари, которая, казалось, была везде. Постепенно, один за другим, снимали свои шлема те, кто привёл сюда Эмиля и Джона. Среди них была даже одна девушка.
Вскоре путников завели в небольшое помещение, равное примерно десяти квадратным метрам. По центру была небольшая металлическая скамейка, у одной из стен — шкафы, закрывающиеся на кодовые замки. На потолке, ровно по середине, вдоль всех «апартаментов» шла светодиодная лента, которой хватало, чтобы осветить весь небольшой зал. С противоположной от входа стены было ещё три двери, куда ни Джон, ни Эмиль не решались войти без предварительного приглашения. Они оба присели на скамейку, ожидая продолжения общения с незнакомцами, после чего посмотрели друг на друга.
— Я, если честно, понятия не имею, что это, — честно признался Эмиль. — И как на это реагировать тоже не знаю.
— Как и чего от нас хотят, — добавил Джон. — Мегаполис?
— Не уверен, — мужчина задумался. — Даже если так, то всё равно я пока не знаю, что будет дальше.
Лысый кивнул в ответ, давая понять, что информацию принял, после чего задумался сам. Его мысли были… туманными. В голове была самая настоящая каша. Спустя столько лет в убежище, нынешняя последовательность событий сливалась в одну отвратительную и довольно гадкую на вкус картину. Поиски по-прежнему играли большую, если даже не первую, роль в жизни Джона, но сейчас он чётко, как никогда, понимал, что всё будет хуже, чем он видел в своих самых худших кошмарах.
— Ты ведь не всегда в убежище жил, — Эмиль вновь нарушил тишину.
— Не всегда, — честно ответил мужчина. — Лет с десяти.
— Как ты туда попал?
