— Считаю сию причину уважительной для соперничества, ибо контесса Теодория, воистину являет собой пример христианской добродетели, красоты и морали. Но… — герцог сделал внушительную паузу. — Дети мои, сей случай не достоин банальной свары, а достоин проявления рыцарственной доблести на честном соревновании! Посему, на третий день от сегодняшнего дня, назначаю турнир в честь контессы Теодории, по итогам которого Господь выявит сильнейшего и самого достойного, для провозглашения своей «Прекрасной Дамой», нашу гостью. Она же, в свою очередь, по своему усмотрению, отринет или примет сие предложение. Прошу стороны обсудить условия с контом Генгамом, который назначается маршалом турнира.
Дикий одобрительный рев в очередной раз сотряс древние стены. Верещали даже дамы, довольные предстоящим зрелищем. Жена и официальная любовница дюка, пожирали его влюбленным взглядами. Триумф, да и только. Справедливость и мудрость государя — в действии.
— И чего они приговорили? — с интересом шепнула мне Дорка. — На кулачках биться будут, али как? Если что, я за того носатенького и голенастенького. Ну-у… за того, что к нам заходил. Как там его звали? Фриц, что ле?
— Ага… на кулачках. Ты хоть поняла, из-за чего весь сыр-бор?
— А как жа!.. — хихикнула девчонка. — За меня биться будут. У нас дома тоже такое бывает. А я потом рушничком самого-самого награжу…
— Вот же… — я не договорил, потому что дюк решил окончательно оформить свой триумф.
Персеваны дунули в фанфары, гербовый король двинул посохом в пол, после чего, торжественно и мрачно, во ознаменование чудесного спасения из лап грязных сарацин контессы Теодории, дюк дал обет присоединиться к ближайшему крестовому походу.
М-да… тут уже и я не удержался от рукоплескания. Голова, ептыть! Какой нахрен крестовый поход? И заметьте, дюк обещал не организовать поход, а присоединиться. А с походами, у европейского рыцарства что-то в последнее время не складывается. Нет, разговоров конечно много, но до дела не доходит. К кому тогда присоединяться? Красавчик, одним словом. Уважаю.
После того как обет занесли в анналы дворцовых хроник и отгремели рукоплескания, начались танцы. Я уже сам себя не чувствовал от усталости и едва не терял сознание от боли, но пришлось терпеть. Ибо довелось разделить платок в кароле[93] с самой Антуанеттой де Меньеле.
И едва ли завершив первую фигуру танца, я уже начал понимать, что в ней нашел Франциск.
Навскидку возрастом лет сорока, первая статс-дама умудрилась сохранить свою фигуру, что достаточно удивительно для этого времени. Высокий лоб, умные глаза, точеные губы, кавалерственная дама Антуанетта была реально красива. Но не это главное — эта женщина просто источала шарм, тот шарм, который заставляет биться мужские сердца как турецкие барабаны. Я его почувствовал на себе, и даже не смотря на свое плачевное состояние, реально ощущал притягательность этой женщины.
Некоторое время мы молчали, Антуанетта слегка улыбалась кончиками губ, а я, просто смотрел на нее, не желая первым заводить разговор, ибо понимал, что оказался рядом с ней не случайно.
Я уже начинал подумывать, что беседа у нас не состоится, как статс-дама произнесла первую фразу.
— Конт, хотите несколько бесплатных советов? — очень спокойно поинтересовалась она.
— Хочу. Даже платные.
— Это не я сказала… — хитро улыбнулась Антуанетта. — Но для начала, ответьте мне. Доставить это милое создание, к ней домой, в Тартарию, у вас, конечно же, не получится. Не так ли?
— Такая возможность маловероятна, но исключать ее все же не стоит… — как можно неопределенней ответил я.
— Значит, вам придется устраивать девочку здесь. Позвольте поинтересоваться, а какие чувства вы испытываете к ней? — Антуанетта проницательно заглянула мне в глаза.
— Исключительно, отцовские… — я прислушался к себе и добавил: — Именно так, и никак по-другому.
— Верю. Вы достаточно умны, чтобы не размениваться. Тогда, ловите первый совет… — хищно улыбнулась дама де Меньеле и совершила изящный пируэт, на мгновение, показав мне свои парчовые туфельки. — Немедленно, то есть завтра, оформите по всем правилам опекунство над ней. Тем самым предупредите грязные разговоры. Причем, желательно, чтобы сие опекунство вложила вам в руки, мать наша церковь. Я могу поговорить с его преосвященством.
Молча поклонился ей, благо, фигура танца позволяла это сделать. Вот же голова стоеросовая, мог бы и сам задуматься. А теперь придется благодарить. Впрочем, не жалко…
Антуанетта серьезно кивнула мне и продолжила:
— Дальше, необходимо составить и зарегистрировать у нашего гербового короля, герб девчушки, причем, надо будет, чтобы его засвидетельствовал сам дюк Франциск. Думаю, вам он не откажет.
Еще один поклон засвидетельствовал мою признательность и восхищение.
— И самое главное… — лицо Антуанетты стало жестким и строгим. — Необходимо заново окрестить малышку. Я понимаю, она христианка, но, к сожалению, не католичка. Совершив сие действие, вы сможете рассчитывать на отличные партии для нее… — статс-дама прищурилась и повторила. — Действительно, отличные.
