Он совсем не походил теперь на того раздражительного и властного человека, которого все в институте боялись. Хороший товарищ, внимательный, чуткий… Неужто он теперь так подобрел? И с Шустовым помирился? Или только на время стал другим? А потом, когда минует пора тревог и забот, снова превратится в сердитого нелюдима и будет опять, покрикивая, бегать по огромным институтским залам и пугать молодых ученых, робеющих при встречах с заслуженными?
Как бы то ни было, а сейчас он действительно нашел выход, о котором с такой тревогой в бессонные ночи, ворочаясь на складной кровати в Таниной комнате, думала Ася. Всего тяжелее было бы снова вернуться в Москву и томиться вынужденным бездельем. Дронов, казалось, почувствовал, какие мысли волнуют его собеседницу, и заботливо продолжал:
— Места там интересные, мало исследованные. Археологических находок много. То и дело приходят оттуда письма с предложениями приобрести предметы старины, найденные в курганах. Вот поживете там, поработаете, смотришь, и напишете солидное исследование. А потом уж мы вас вызовем в Ленинград. Ведь не вечно же будет на моей шее висеть этот ужасный мужчина с красным, отмороженным носом.
Он подошел к Асе, ласково положил руку ей на плечо и с удивительной откровенностью сказал:
— Кажется, мы оба поплатились… за излишнюю доверчивость. Мне это, конечно, легче сойдет… Но вы… Знаете, я вас очень жалею. Вы, должно быть, удивитесь, услышав это слово: жалею. А ведь это именно так… Вы поверили рассказам Георгия Николаевича… Но теперь уже ясно: обманщик он, авантюрист. Я, знаете, готов к любой неожиданности…
Ася внимательно слушала его, глядя исподлобья полными слез глазами на книжные полки, и думала, что она очень несчастна, до того несчастна, что словами и не выразишь…
— Связать свою судьбу с таким человеком. Это же непереносимо! Ведь у вас еще вся жизнь впереди. Но черт знает, сколько неприятностей придется вам вынести из-за своего несчастного брака. — Он помолчал, снова вернулся на свое место и решительно сказал: — Лучшего выхода у вас нет: надо уезжать… Пока я еще могу вам помочь, а скоро… Едете?
— Пожалуй, — согласилась Ася.
— Вот видите, какою вы стали умницей. Значит, сейчас вам не о чем беспокоиться. Все дело я устрою… — Он сказал еще несколько незначащих фраз и поднялся. — Завтра приходите в институт, и я тотчас вручу вам направление на новую работу.
Ася не сразу пошла домой, а поднялась во второй этаж, в библиотеку, отыскала там карту юга и долго просидела над нею… Энск! Ну могла ли она когда-нибудь представить, что придется жить в этакой глуши, в городке, где нет и десяти тысяч жителей… И зачем там основали музей? Может быть, просто остался он от старых времен? Ася взяла том старого энциклопедического словаря, перелистала его и нашла небольшую заметку о городке. Да, так и есть. Богатый помещик когда-то отдал под собрание редкостей половину своего дома. Потом, уже после его смерти, музей закрыли, и много лет коллекции хранятся в ящиках. Долго придется ей хлопотать в этом захолустье, пока собрание снова станет доступным для обозрения.
Впрочем, это к лучшему. Ведь теперь ей тяжела жизнь в Ленинграде. А в Москве и просто невозможно жить: мать обязательно утешала бы ее, постоянно напоминала о неудачном браке, о несбывшихся надеждах… Хорошо, она уедет в Энск и попробует там начать новую жизнь.
Только в сумерки ушла она из института. В газетном киоске купила вчерашний номер «Правды» и в трамвае развернула газету.
В этот день в мире не случилось ничего интересного, и она собиралась было положить газету в сумочку, но вдруг ее заинтересовали объявления, напечатанные мелким шрифтом на последней странице.
Некто Иван Николаевич Долотов умолял всех имеющих какие бы то ни было сведения о его дочери Анне, двадцати восьми лет, брюнетке, невысокого роста, сообщить ему о ней. Он извещал, что в последний раз видел ее в ноябре тысяча девятьсот семнадцатого года на станции Ромны и теперь надеется, что кто-нибудь укажет, где следует искать несчастную дочь.
«Удивительно, о чем он думал целых двенадцать лет… Если бы он хотел найти дочь, мог бы давным-давно напечатать объявление. Или, может быть, все эти годы прошли в неудачных поисках?»
Ася прочитала всю страницу и вдруг заметила, что повыше, в верхнем правом углу полосы, есть извещения Центральной Контрольной Комиссии. Среди извещений о собраниях и заседаниях ей бросилась в глаза фамилия Беркутова. Она вздрогнула, и соседка, немолодая женщина с усиками, в котиковом манто, подозрительно взглянула на нее.
Беркутов Георгий Николаевич… Конечно же, это он! Всех членов партии, знающих его местопребывание, просят написать в Центральную Контрольную Комиссию…
Только теперь поняла Ася, что в жизнь ее вошла тайна, и с ужасом подумала о неизбежных разговорах с матерью. Конечно, она не осудит, не обидит, постарается понять… И все же невзначай задаст вопрос:
— Как же ты, милая, связала свою судьбу с таким человеком?
По дороге домой, на трамвайной остановке, Ася встретила Надеждина.