А ведь Шустов не ошибся! Сон его действительно был «в руку». Не прошло и двух дней после беседы, как пришло на адрес Игнатьевых письмо для Аси. Хотя на институтском бланке крупным, очень четким почерком было выведено только несколько слов, Ася долго читала и перечитывала их:
«Тов. Прозоровская! Срочно явитесь в институт по делу Беркутова. Явка обязательна. Бодров».
Дело Беркутова…
Ася встревожилась не на шутку. Неужто она ошиблась, решив, что теперь, после развода, Беркутов навсегда ушел из ее жизни? Значит, есть еще какие-то дела, которые связывают ее с бывшим мужем?
Оказывается, мало получить развод, — чужая тень стоит за тобой и не хочет с тобою расстаться. Живи по-новому, отказывайся от прошлого — ничто не поможет: все равно настигнет тебя эта тень, и никак не разлучишься с нею…
Она с огорчением подумала, что не с кем посоветоваться, кроме двоюродной сестры, но Таня, как назло, именно сегодня занята допоздна. Можно, конечно, отложить посещение института и беседу с незнакомым товарищем Бодровым, но тот еще невесть что подумает…
Дома никого не было. Ася посмотрела на часы и заторопилась: время уже позднее, пока доберешься до института, рабочий день подойдет к концу. Она быстро оделась, положила ключ от дома в условное место — в щель за окном — и быстро пошла по переулку.
Весна приближалась, и на Неве уже вспух лед, но северный ветер дул изо всех сил, и приходилось придерживать шляпку.
Дело Беркутова… Дело… Значит, его в чем-то обвиняют? Она устала, ей надоела эта канитель… А ветер дул все сильней, и подгонял Асю, и что-то шептал ей… Но вот она подошла к знакомой двустворчатой двери в старом институтском здании и, чуть приотворив ее, заглянула в знакомую комнату.
Сиплый голос сразу отозвался:
— Войдите…
Ася вошла — еще ни разу она не была здесь после своего разрыва с Беркутовым и теперь невольно задержалась на мгновенье у входа. В комнате было чисто, холодно и неуютно, как прежде.
Не сразу заметила Ася, что все папки, книги и журналы, лежавшие на столе, исчезли, словно пришел кто-то, изъял все бумаги и даже в корзине не оставил мятой бумажонки.
За столом сидел человек с болезненным, желтым цветом лица, с красным носом, с угрюмым, подозрительным взглядом выпуклых влажноватых глаз, с отвислым брюхом, обтянутым узким кожаным пояском.
Ася поклонилась, он ответил ей чуть заметным движением одутловатого, словно заспанного лица.
— Товарищ Прозоровская? — спросил он, не протягивая руки.
— Да.
— Вы же Беркутова?
— По бывшему мужу — Беркутова.
— Мне нужно поговорить с вами.
— Пожалуйста.
Хотя Бодров и не предложил ей сесть, Ася села на стул, придвинула его вплотную к столу и тихо сказала:
— Я готова к любым ответам, хотя, как ясно мне теперь, недостаточно хорошо знала Беркутова.
— Кто вам поверит! — потирая жирные ручки, воскликнул Бодров. — Конечно, вам выгодней отпираться, чем честно рассказать о своих шашнях…
Ася поднялась, стала надевать перчатки. Бодров изучал ее с иронической улыбкой.
— Так, — сказал Бодров. — Значит, вы отказываетесь признать свою вину? Считаете себя правой? Думаете, что вокруг вас простаки, которых легко провести? Нет, уважаемый товарищ, дело ваше вовсе не так просто, как кажется…
— Но ведь вы можете спросить самого Георгия Николаевича…
— Нет, нет, тут таиться нечего. Будьте любезны, не скрытничайте! Хуже будет…
Он шмыгнул носом и, не глядя на Асю, пробурчал:
— У нас есть основания думать, что ваш супруг совсем не тот человек, за которого он себя выдает. Мы покопаемся еще в его биографии, отыщем документы, которые он скрывает от партии. Можете не сомневаться, нелегко ему придется, когда он наконец удосужится выйти из больницы. У нас уже кипа материалов против него.
Бодров обвел взглядом комнату, словно хотел убедиться, что ни одной из тех важных бумаг, о которых он говорил сейчас, не удастся прочесть Асе.
— Я еще раз повторяю: все равно никакие увертки вам не помогут. Хотите помочь — честно признавайтесь. Не хотите…
Он угрожающе посмотрел на Асю и взял в руки карандаш.
— Итак, я приготовился записывать.
— Не знаю, удовлетворят ли вас мои объяснения.
— Это мы сейчас установим.
Он почесал красный кончик своего вздернутого носа.
— Когда вы с ним познакомились?
Ася ответила.
Бодров задал еще несколько вопросов и вдруг подозрительно спросил, отведя глаза в сторону:
— Но вы его очень любили?
После долгого раздумья Ася ответила:
— По-моему, товарищ Бодров, это вас не касается. Не все ли вам равно? Если вам нужно установить какие-то обстоятельства, занимайтесь своим делом. А уж мои чувства…
Бодров пожевал губами, подозрительно посмотрел на Асю.
— Вижу, с вами каши не сваришь. Откровенности с вашей стороны не добьешься. Очень плохо! Этак мы с вами, пожалуй, ни о чем не договоримся.
Ася решительно поднялась со стула:
— Тем лучше. Значит, я могу считать себя свободной?
Бодров тоже встал и усмехнулся:
— Тут, знаете ли, незачем быть излишне щепетильной и деликатной. Сами виноваты, что связались с таким субъектом. Значит, больше ничего не покажете?