— Я уже вам говорила: больше о Беркутове ничего не знаю.
— Это о своем-то муже?
— Да, о бывшем муже…
— Виляете, — сердито заметил Бодров. — И где только научились? Как дошли до жизни такой? Ну кто вам поверит, что вы ничего не знаете о своем муже? Такие женщины, как вы, из интеллигентных семей, не выходят замуж без серьезных размышлений. А если вы без раздумья выпорхнули из родного гнезда, то и подавно должны нести ответственность за свои дела.
— Я уже несу эту ответственность, — согласилась Ася. — Одни разговоры с вами чего стоят…
Бодров покачал головой:
— И характерец же у вас! Просто удивительно, до чего вы самонадеянны. Я вас прошу помочь нам докопаться до истины в деле вашего бывшего супруга, а вы — ни в какую… Упрямитесь… — Он поглядел в упор на Асю и добавил: — Значит, разговор наш окончен. Вы не хотите помочь мне разоблачить Беркутова. Это вам дорого будет стоить. А сейчас, что же… Гладенькой вам дорожки…
Ася вышла из кабинета и остановилась в коридоре, не в силах идти дальше. То, что совершилось в ее жизни, было невыносимо тяжело, она просто не знала, что следует делать дальше, как поступить теперь… Ее не пугали угрозы Бодрова: ведь стоит ей только уйти из института, и этот человек не сможет больше ее преследовать. Но все сильней становилось сознание, что она виновата, на самом деле виновата… Как же так можно было, не подумав, сойтись с человеком? Ведь она, по существу, не знала Беркутова, она поступила легкомысленно.
По коридору навстречу шел Дронов. У него был напуганный вид, он совсем не походил на того самоуверенного и властного директора, каким его еще совсем недавно знала Ася. Он протянул ей руку и ласково сказал:
— Замучили вас…
Эти слова, произнесенные вполголоса, тронули Асю. Дронов подумал, пожевал губами и сказал:
— Зайдемте ко мне ненадолго.
Сев в кресло, Дронов сразу же начал разговор об институтских делах.
— Вы, конечно, знаете, Анна Тимофеевна, что я человек решительный?
Ася подтвердила его слова.
Дронов снял очки, еще глубже ушел в кресло и нерешительно промолвил:
— И даже очень решительный.
Ася согласилась и с этим.
— Вот видите, а с Бодровым ничего поделать не могу. Он, знаете, как только пришел в институт, сразу же и начал…
Дронов помолчал, и Асе показалось, будто он хочет сделать ей какое-то неожиданное признание, — так доверчив был его взгляд.
— Как же вам понравился Бодров?
— Совсем не понравился.
— Это вы серьезно говорите?
— У меня нет сегодня желания шутить.
— Оказывается, мы с вами сходимся в оценке этого господина, — признался Дронов. — Знаете, он мне настолько противен, что я до сих пор ни разу не говорил с ним больше пяти минут. Вы обратили внимание, какой у него странный нос?
— Отмороженный…
— Нет, я не о том. Когда за ним наблюдаешь, кажется, что он все время к чему-то принюхивается…
Оказывается, Дронов уже имел несколько разговоров с Бодровым и получил некоторое представление о подозрительном и недоверчивом характере своего заместителя.
— С ним все время чувствуешь себя в странной роли обвиняемого. Он, должно быть, каждого человека считает врагом…
Дронов развел руками.
— Знаете, Анна Тимофеевна, все последние дни чувствую себя, как на вулкане… Все пытает меня Бодров касательно Георгия Николаевича…
Он порылся в бумагах, отыскал конверт, судя по множеству штампов и печатей, прибывший издалека.
— Но ведь вы-то, должно быть, тоже ничего интересного не можете ему сообщить?
— Конечно… если бы знала, скрывать не стала бы.
Дронов задумался.
— Какие же ваши дальнейшие планы? Ведь Бодров потребовал от меня, чтобы вы ушли из института.
— Я уже догадываюсь об этом…
— Анна Тимофеевна, — ласково сказал Дронов. — Ну как хотите, а выхода никакого нет. То есть, — поправился он, — выход есть, но не знаю, устроит ли вас… А впрочем, извольте…
Он побарабанил пальцами по столу, не решаясь сразу сообщить о своем решении, и после долгого раздумья сказал:
— Мне кажется, что это — наилучший выход, самый разумный… — Он подошел к стене, ткнул длинным волосатым пальцем в синий кружок на карте юга России. — Вот, посмотрите, пожалуйста…
Ася стала разглядывать карту, еще не понимая, почему Дронов вдруг заинтересовался этим маленьким городком, о котором упоминают лишь очень обстоятельные путеводители. Пароходы обычно не заходят туда, поезда прибывают только два раза в неделю. Там, в тупике, кончаются железнодорожные пути — и дальше уже море. Совершенно случайно, изучая маршруты давних экспедиций, Ася нашла сведения о раскопках на морском берегу возле Энска. И вот теперь… Неужто именно туда ведет ее судьба?
Дронов еще раз стукнул пальцем по карте и, не глядя на Асю, сказал:
— Знаете что? Поезжайте-ка вы в Энск. Там есть музей, беспризорный, заброшенный. Даже сторож ушел оттуда, и некому охранять коллекции. Ставка небольшая, но и жизнь на юге недорога. Может, заинтересуетесь, поедете?