Мужчина недоверчиво посмотрел на Асю, но все же повел за собой по узкому коридору, в который выходило множество плотно прикрытых дверей. За одной дверью кто-то громко и пронзительно кричал. Мужчина, сопровождавший Асю, счел долгом объяснить ей:
— Новенького привезли. Он все старается себе голову о стену разбить, а ему не дают. Вот он и шаманит…
Ася ничего не сказала в ответ и еще быстрее пошла вслед за своим угрюмым провожатым. И подумать только, в одной из таких страшных комнат живет теперь ее бывший муж, человек, с которым она еще совсем недавно считала себя связанной на всю жизнь… Как встретит он ее? Что скажет? Болен ли он или притворяется, симулирует, как говорит Таня? Может быть, он действительно старается избежать ответственности за какие-то преступные дела, которые раскопал недавно противный человек с отвисшим брюхом и красным носом, важно восседающий в бывшем служебном кабинете Беркутова? Нет, воистину Таня ошиблась, думая, что простым расторжением брака в загсе удастся навсегда оборвать ту тоненькую ниточку, которая еще связывает Асю с Беркутовым. В жизни все сложней, чем кажется Тане, и та сама поймет это со временем…
В маленькой комнате, куда провожатый привел наконец Асю, было очень тепло и весело трещали дрова в раскаленной докрасна чугунной печи. Пожилой, просто одетый мужчина с седыми, расчесанными на косой пробор волосами встретил Асю как старую знакомую и сразу же предложил снять шубу.
— Больной в моем отделении, — сказал он и, как показалось Асе, укоризненно посмотрел на нее. — Видите ли, ваш муж очень просил устроить ему свидание с вами.
— Я с ним развелась еще до того, как он попал в больницу, — словно оправдываясь, ответила Ася.
— Ну, теперь так просто развестись, что с извещениями из загса считаться не приходится, — сказал врач, отводя в сторону глаза. — Сегодня развелись, завтра, того и гляди, снова сойдетесь.
— Нет, у нас не просто ссора, а самый серьезный разрыв, и возврата к прошлому уже быть не может.
— Ваши дела меня не касаются, — все так же сухо сказал врач, — но раз он хочет повидать вас и объясниться с вами, надо пойти навстречу его просьбе.
Оба помолчали немного, потом Ася спросила:
— А он действительно тяжело болен?
— Ну как вам сказать… Он, конечно, не сошел с ума, но состояние его тяжелое, и надзор за ним нужен неослабный. Несколько раз уже покушался на самоубийство… Впрочем, сейчас вы сами его увидите. Я схожу за ним, приведу сюда…
Он вышел, и Ася осталась одна в этой маленькой теплой комнате, где вся мебель отсвечивала масляной краской.
Приоткрылась дверь, и в комнату заглянул все тот же угрюмый человек, который был первым провожатым Аси по этому неуютному зданию.
— А где врач? — спросил он, по-прежнему недоверчиво глядя на Асю.
— Ушел за больным.
Тотчас послышались шаги, и в комнату вошел Беркутов в сопровождении врача и санитара.
— Здравствуй, Ася, — громко и четко выговаривая каждое слово, сказал Беркутов, протягивая к ней руки.
Ася со страхом взглянула на Беркутова. Он сильно изменился после той ночи, когда они виделись в последний раз. Теперь он был в сером халате, в мягких туфлях на босу ногу и в нелепой круглой шапочке, надвинутой на самые брови. Он шагнул к Асе, и глаза его засверкали недобрым огнем.
— Я думал, что ты вернешься, забудешь нелепую ночную ссору, а ты мне присылаешь уведомление о разводе. И когда! Стоило мне уйти из института, заболеть, и я тебе уже не нужен… Что же это такое? Ведь ты любила меня, ведь мы так хорошо с тобой жили. Мне нужна твоя поддержка, и тебя нет рядом. Ты испугалась, струсила, показала себя жалкой мещанкой…
Ася слушала его и все ждала, что он вдруг что-то скажет несвязное — ведь он же болен, но Беркутов говорил логично и руки держал спокойно.
— И ты напрасно полагаешь, что я сошел с ума, — продолжал он. — На меня только временами находят приступы меланхолии, и тогда я готов на все, даже на самоубийство. Потому-то, и только потому, меня тут держат. Не то я уже давно был бы дома и сумел бы, поверь, сумел бы разделаться со всеми своими врагами.
Он замолчал, оглядел Асю с головы до ног и неодобрительно покачал головой:
— Шла к больному мужу, а губы не забыла намазать…
Рябой, похожий на мясника санитар с засученными до локтя рукавами прислушивался к разговору и улыбался. Врач перебирал бумаги на письменном столе и лишь иногда вскидывал любопытный взгляд на Асю.
— Да, кстати, — сказала Ася, протягивая Беркутову номер «Правды», в которой было напечатано извещение Центральной Контрольной Комиссии, — я принесла вам один касающийся вас документ.
Беркутов недоверчиво взял газету и сердито сказал:
— Не понимаю эту шутку…
— А вы потрудитесь прочесть одно извещение, и все поймете.
Беркутов просматривал «Правду» с насмешливым видом, и вдруг газета выпала из его рук и лицо его стало таким белым, что врач подошел к нему и усадил на стул.
— Вам плохо? — спросил врач, наливая в мензурку лекарство.