— В больницу отвезли, — ответила Зина и заплакала навзрыд, прижимаясь к нему.
— Экая ты плакса… Выздоровеет мама! — не очень уверенно успокаивал ее Надеждин, но, чем больше говорил он, тем сильней она плакала.
— Не могла валенок найти, — сказала она и заплакала еще громче.
— Ничего, приду домой, вместе поищем.
Зина посмотрела на него снизу вверх:
— А у тебя на столе писем много.
— Ты у меня убирала?
— Убирала.
Зина ненадолго успокоилась, но, подойдя к дому, снова заплакала. Надеждин открыл дверь в свою комнату.
Здесь было все по-старому, словно он и не уезжал из Москвы. Только на столе лежала пачка писем и телеграмм, да наволочка с подушки снята: до болезни собиралась ее постирать Зинина мама.
Надеждина тронуло доверие девочки: в трудную минуту, когда не к кому было обратиться, вспомнила о нем, нашла его адрес, отправила письмо…
Теперь нужно было заняться делами Зины. Прежде всего он поехал в больницу. К больной его не пустили: врач сказал, что у нее детская болезнь — скарлатина, нужен длительный карантин.
Пришлось ехать в редакцию. Там Надеждин разыскал курьершу, ухаживавшую за ним во время прошлогодней болезни, и дал ей деньги — пусть купит продукты и сварит Зине обед.
— Я-то с охоткой поеду, да только вы попросите сами, чтобы Узин отпустил пораньше.
Надеждин пошел к Узину.
— Ну, как ты жил без нас? — спросил секретарь редакции, протягивая Надеждину обе руки. — Мы без тебя очень спокойно жили. Никаких споров, просто красота. Так что просись снова в командировку. Отказа не будет.
— Я и не собираюсь к вам быстро возвращаться. Вернусь, когда моя бригада прославится.
— А ты-то какое имеешь отношение к ее славе?
— Примазываться не собираюсь. Для черновой работы — подхожу.
— Что-то, братец, все на черновую работу напираешь. И никакого полета фантазии…
— Если понадобится — и полечу.
— Да я не в том смысле сказал.
— А я не в том смысле ответил.
«Нет, положительно, говорить с ним невозможно, — подумал Узин. — Надо скорей кончать разговор». И сказал:
— Значит, пиши заявление о продлении командировки.
Надеждин написал заявление, и Узин, взяв исписанный листок, мрачным голосом предупредил:
— Сегодня редактор очень занят, принять не сможет. Но я все обтяпаю без тебя.
— Тогда сделай еще одно дело. Отпусти ко мне сегодня на вечер нашу курьершу.
— Роман у тебя с нею, что ли?
— Терпеть не могу глупых шуток. У меня соседка заболела, а у нее девочка…
Узин хотел было намекнуть на особый интерес Надеждина к соседке, но вовремя прикусил язык: того и гляди, снова обидится.
— Ладно, черт с тобой, отпускаю.
Что ж, не очень-то ласковы сегодня товарищи по редакции. Впрочем, и сомневаться не приходится, чья это работа: ведь Надеждину доподлинно известно, что Узин неизменно называет его бездарностью.
Курьерша взяла у Надеждина деньги на покупки и ушла, а он все еще оставался в кабинете. Узин недоуменно пожал плечами и углубился в чтение полосы.
В углу, в коридоре, висел телефонный аппарат. Надеждин снял трубку.
Должно быть, у Прозоровских никого не было дома — в ответ слышалось только гуденье, треск да поющие голоса: радиопрограммы с недавнего времени стали передавать по телефону. Так и не удалось Надеждину в этот приезд побывать на Плющихе. Вернувшись домой, он застал Зину в самом веселом настроении: она думала, что Надеждин уже насовсем вернулся домой. Стоило ему сказать, что он уезжает, и девочка сразу же заплакала, стала просить:
— Останься, дядя Алеша!
— Никак не могу, дорогая.
— Мне без тебя плохо. Я боюсь, что мама помрет.
— А помнишь, ты боялась, что я помру? Даже оставаться со мной в одной комнате не хотела.
Длинные разговоры неожиданно кончились тем, что Надеждин пообещал взять Зину с собою в Ленинград: пусть поживет с ним, пока выздоровеет мать, а там видно будет… Мало того, пришлось заняться еще одним делом. Уже укладываясь, Зина сказала:
— Пойдем к Васе.
— А кто такой Вася?
— Соседский мальчик.
— Ну, ты сама к нему иди прощаться.
— Я его боюсь…
— А почему ты его боишься? И чем он замечателен, твой Вася?
— Он просто Вася.
— Сколько ему лет?
— Двенадцать.
— А ты с ним давно знакома?
— Нет. Совсем не знакома.
— Час от часу не легче! Ну все-таки расскажи, почему ты хочешь его повидать.
— Он очень хороший.
Ничего не поделаешь, пришлось сопровождать Зину к Васе. Оказывается, он во дворе слыл самым храбрым и хорошо играл в лапту.
Только они вышли из дому — и сразу же встретили Васю. Зина так и остановилась на месте, словно окаменела.
— Вот… — сказала она, показав на высокого, большелобого, плохо одетого мальчика.
— Вася? — спросил Надеждин.
— Да, дядя Алеша, я Вася.
— А откуда ты знаешь, как меня зовут?
— Вас все в Сокольниках знают.
— Вот наша Зина хочет с тобой познакомиться.
Мальчик подошел к Зине, серьезно протянул ей руку и пошел дальше не оборачиваясь.
На глазах Зины показались слезы.
— Хочу быть как он, — всхлипывая, говорила девочка.
Надеждин в эту минуту невольно позавидовал большелобому мальчику: что ни говори, а приятно, если хоть кто-нибудь мечтает походить на тебя.