Вчера я больше ничего не успел записать, а сегодня хочется вспомнить замечательный вчерашний вечер. Все впятером пошли мы в мамину школу, и учителя приветствовали нас. Одна старушка расплакалась и сказала, что таких детей, как у Игнатьевых за Заставой, ни у кого нет, и почему-то очень хвалила меня. Я растерялся и сказал, что самый лучший из нас — Емельян, и старушка со мной согласилась. На заседании было много народу, особенно выделялись мамины ученики — от самых маленьких до бородатых рабочих. Много было получено телеграмм, а потом маме вручили подарки, — там были чернильные приборы, и книги, и даже корзина цветов. Потом всех нас снимали, и маму заснял оператор кино. В общем, юбилей был прекрасный. Мама очень хорошо говорила на заседании, я жалел, что не было стенографистки, чтобы записать ее речь. Она вспомнила, как приехала впервые за Заставу, как познакомилась с папой и как они поженились, после того как он вернулся из ссылки.
Среди присутствующих нашлись старые знакомые, и они тоже выступили с воспоминаниями, а потом несколько слов сказал папа:
— Мы — люди старого поколения, и, конечно, недалеко время, когда сойдем со сцены. А будущее принадлежит молодежи — и нашим детям, и детям наших товарищей, и всему молодому поколению Заставы. Вот и надеюсь я, что молодежь своими руками пощупает социализм.
Конечно, он говорил лучше, это в моем изложении немного суховато получается, но уж тут ничего не поделаешь.
А потом был очень хороший вечер у нас дома. Появился Самсон Павлович с огромным тортом и всех развеселил. Разошлись гости только под утро, благо завтра воскресенье.
Сегодня после работы Бурков сказал мне, что наше дело пошло!
Я не понял его и стал переспрашивать. А он отвечает, что сейчас на заводе большой перелом и в первых числах сентября план будет выполнен.