«А все-таки хороший совет дал Самсон Павлович, — думал старый Игнатьев, возвращаясь домой. — Действительно, надо Степану поработать на заводе. Годик, а то и два трудового стажа помогут ему найти самого себя. Потом и учиться пойдет дальше… Но надо быть с ним построже, чтобы вдруг не бросил работу, — тогда стыда перед товарищами не оберешься».
С тех пор как решение было принято родителями окончательно, Степан повеселел и со дня на день ждал, когда же наконец впервые сможет, как равный, пойти с отцом на завод.
— Ну как, Степан, не раздумал? — спросил Дмитрий Иванович сына. — Не отменил своего решения? Или, может, снова по танцевальной линии?
— Нет.
— И хорошо. Время придет — поблагодаришь Самсона Павловича…
Степан смотрел на отца, ища в его лице приметы старости, и почти не находил их. Дмитрий Иванович и в эти годы еще выглядел молодцом. Подстриженные ежиком волосы только начинали седеть. Борода всегда аккуратно подстрижена, а в глазах частенько мелькают молодые искорки. Глядя на отца, трудно поверить, что он прожил такую большую и трудную жизнь, что при царе побывал в ссылке, в тюрьме, что дрался на фронтах в гражданскую войну…
— Ты чудесно выглядишь, папа! — восторженно воскликнул Степан. — Наверно, секрет какой-то знаешь — не стареть.
— Верно, знаю, — усмехнулся Дмитрий Иванович. — Я годы с плеч сбрасываю. У тебя какие планы на сегодняшний вечер?
— В кино хочу сходить.
— Не советую.
— Почему?
— Вставать завтра рано. Вместе в завод пойдем.
Как у многих старых рабочих, укоренилось у Дмитрия Ивановича обыкновение говорить не «на завод», а «в завод».
— Я не просплю…
— Поступай как знаешь… А я пораньше спать лягу.
Через час в фойе кино, прогуливаясь под руку с двумя хорошенькими девушками, Степан с видом во всем разочарованного и все испытавшего человека рассказывал им о каких-то загадочных поворотах в его жизни.
После кино обеих приятельниц пришлось провожать, а жили они, как назло, в разных районах города, и только в третьем часу утра явился Степан домой.
— Говорил я тебе — не ходи в кино, а ты не послушался, — укорял сына Дмитрий Иванович рано утром. — Вот теперь и будешь весь день носом клевать.
Мария Игнатьевна и Таня еще спали. Отец с сыном позавтракали вдвоем на кухне.
— День-то какой необыкновенный сегодня! — сказал Дмитрий Иванович. — А посему нам с тобой полагается… — он хитро подмигнул и отворил дверцы шкафа. — И прадед твой, и дед Иван Иннокентьевич, и я сам в очень молодые годы начинал свою работу на заводе. Что ж, выпьем по рюмке, дружок. В старое время, когда в завод придешь, надо было выпивку мастеру и товарищам ставить. Ну, а мы в честь нашей семьи выпьем. Ведь мы своими семейными преданиями гордимся. Ты-то рабочий будешь в четвертом поколении, а интеллигент…
Он задумался, разливая наливку в стопки, и не без гордости сказал:
— А интеллигентом, если станешь учиться, будешь в третьем поколении, потому что уж и дед твой Иван Иннокентьевич слыл грамотеем…
Они выпили по стопке. Степан хотел было тоже сказать несколько слов, но отец молча показал на будильник. Времени, на самом деле, оставалось в обрез, и следовало торопиться.
На улице было еще сумеречно, зыбкие тени приплясывали на деревянном тротуаре. В домах Безымянного переулка то тут, то там открывались двери, хлопали калитки, гремели крюки и щеколды. Окраинные старожилы шли на завод.
На проспекте было еще многолюднее. На тротуаре в такую пору трудно обгонять прохожих, и многие переходили на мостовую. Девушки шли под руку веселой и говорливой стайкой. Молодые парни, такие же рослые, как Степан, поравнялись с девушками и на ходу затеяли с ними беседу. Игнатьевы первыми свернули в переулок, к проходным воротам.
У Дмитрия Ивановича пропуска не спросили, а Степану пришлось показывать документы, и дежурный строго наказал на обратном пути запастись справкой на выход.
Много раз бывал раньше Степан на заводе, но сегодня он новыми глазами смотрел на все, — ведь отныне каждое утро придется приходить сюда вместе с тысячами людей, которые, смолоду начиная работать в цехах, проводят здесь всю жизнь, старятся и, уходя на покой, на смену себе посылают детей, племянников, внуков…
Серые тени еще лежали на всем, и мрачными казались высокие корпуса мастерских и цехов. В прохладе свивались в причудливые завитки клубы паровозного дыма, и маленький паровозик, пыхтя и посапывая, бежал по узкой колее, подвозя вагоны с углем, металлом, бревнами.
Распахнулись двери в огромное кирпичное здание, оттуда донесся лязг железа, гул работающих машин, послышался странный звон. Спервоначала показалось, будто кто-то бьет в колокол.
Дмитрий Иванович и Степан медленно шли по заводскому двору. Все еще никак не мог разгореться день. Вдруг солнце осветило заводской двор, высокие здания, тускло поблескивавшие полосы рельсового пути.
Маленький паровозик снова показался на повороте. Он хрипло, но весело гудел, словно приветствовал начало трудового дня. Но недолго был озарен мягким светом заводской простор. Снова заволокли небо огромные тучи.